– Вы видите вон там внизу улицу шириной в четыре метра. Это Меса – главная артерия Константинополя, начинавшаяся на юго-западе и идущая через весь город. Последние метры улицы шли как раз здесь, вдоль стен дворца. На Месе находились многочисленные торговые лавки и…
Очкастый перебил:
– А эти арки, как я понимаю, останки императорского дворца?
Гид обернулся к нему:
– Да, я сейчас расскажу об этом.
Наталья разочарованно заметила:
– Какие то камни…
Гид промолчал, а тучная дама вдруг что-то зашептала спутнику. Анатолий выслушал ее с усмешкой, а затем, помявшись, заявил:
– Слушайте, как вас там зовут… Велий… Пока экскурсия еще толком не началась, мы пойдём. Мы поняли, что нас это не очень интересует.
Парочка развернулась и пошла мимо Айя-Софии в сторону площади Султанахмет. Мы проводили их глазами, и я обратился к гиду:
– Что, теперь экскурсии не будет?
Велий улыбнулся:
– Почему? Вы же здесь! Более того, у вас есть персональный гид. и уверяю, что лучшего гида по Константинополю вам не найти.
Он ободряюще воскликнул;
– Я покажу вам настоящий Город.
Я спросил:
– Велий, я правильно помню, что наибольшего расцвета дворец достиг в IX и X веках?
Экскурсовод ответил:
– Скорее в IX-ом. В десятом столетии дворец уже начал приходить в упадок.
Он прищурился и с улыбкой предложил:
– А хотите, я расскажу вам одну историю того времени?
Я согласно кивнул, и он сказал:
– Тогда пошли! Здесь недалеко, минуты три.
Он взял у, вероятно, знакомого ему турка, продававшего неподалеку воду, две небольших бутылки, и протянул одну мне. Мы зашагали по узкой улице и, пока шли, между нами произошел диалог:
– Впервые в Константинополе?
– Нет.
– Нравится Город?
– Вы знаете, у меня, как ни странно, ощущение, что я здесь как дома.
– Это не странно.
– Вы так считаете? Так было в первый раз, и сейчас тоже. Мне, например, это кажется странным.
Он не ответил. Миновав отель Four Seasons, через три минуты мы оказались в большом ресторане. Велий провёл меня через него на задний двор и остановился перед ступенями, ведущими в яму наподобие погреба. В глубине виднелась освещенная лампочками сводчатая византийская арка. Я спросил у своего спутника:
– Что это?
Велий ответил:
– Останки Магнавры. Это здание имеет непосредственное отношение к моему рассказу. Давайте спустимся вниз.
Шагнув за арку, я оказался в высоком сводчатом зале. И беглого взгляда было довольно, чтобы понять, насколько древние эти стены и своды. Велий заговорил:
– Я поведаю вам историю о любви.
Старинные своды, выложенные византийским кирпичом, вдруг преобразились, и я оказался в высокой галерее, украшенной мраморными колоннами. В ушах прозвучал голос Велия:
УЛЫБКА ЛЮБВИ
К полудню на небольшой площади перед Магнаврским дворцом собралось несколько клириков – стояли два служки, два дьяка, архиерей и монах. К ним примкнули три человека из челяди – те, кому удалось отлучиться из дворца. Поодаль расположились в тени три тучных синклитика. Их слуги помахивали над ними опахалами, стараясь уберечь господ от жары, но сенаторы все равно то и дело стирали пот с лиц. Собравшиеся изредка негромко переговаривались между собой. Хранила молчание только стража, расставленная у дверей Магнавры и на площади. Наконец, со стороны церкви Спасителя по узкой каменной лестнице поднялась ещё одна группа, состоящая из трех священников в золототканых ризах и сопровождавшей их охраны. Впереди выступал грузный шестидесятилетний священнослужитель с окладистой белой бородой. Темные глаза смотрели властно и гневно. При его появлении люди почтительно склонили головы. Он бросил быстрый взгляд на синклитиков, не удостоив вниманием дьяков и архиерея с монахом, и подошёл к дверям Магнавры. Архиерей и дьяки пошептались, но отчётливо прозвучали только слова
– Позовите синклитиков.
Вошедшие сенаторы, кланяясь, припадали к его руке, а он лишь повелительно кивал им. Когда они заняли свои места, патриарх бросил обеспокоенный взгляд на пустующие кресла и спросил:
– А где же остальные синклитики?
Священнослужители вдвоём отправились к начальнику стражи. Их негромкая беседа эхом отдавалась в сводах. Наконец они вернулись к патриарху. Явно робея, один из них тихо доложил:
– Ваше святейшество, остальных синклитиков не будет. Кто-то сослался на болезнь и не явился, а некоторых нет в Константинополе.
