Через час я отправился в близлежащий лагерь беженцев Абу-Шук с президентом Картером, архиепископом Туту, женой Нельсона Манделы Грасой Машел и двумя агентами Секретной службы – мужчиной и женщиной. Мой коллега Ричард вел внедорожник, ехавший за нами, в котором находился миллиардер Ричард Брэнсон, еще два агента Секретной службы и двое из обслуживающего персонала. Нашу колонну охраняли полдюжины джипов, полных солдат АС.
Когда мы ехали на юг, президент Картер, сидевший позади меня, спросил, как меня зовут и откуда я.
"Чангиз Лахиджи", ответил я. "Я родился в Иране и двадцать пять лет прослужил в Силах спецназначения США".
"Приятно познакомиться, Чангиз", сказал он. "И спасибо за вашу службу".
"Это честь для меня, господин президент. Вы, наверное, не помните, но в первые дни кризиса с заложниками в Иране я написал вам письмо с предложением добровольно отправиться в Тегеран".
Он нахмурился: "Мне жаль, что все пошло не так, Чангиз".
"Нет нужды извиняться, господин президент. Не передо мной. Главное, что заложники вернулись домой живыми".
"В конечном счете, да".
Я явно вызвал у него плохие воспоминания. Надеясь сменить тему, я сказал: "Я ценю то, что вы пытаетесь сделать здесь, в Дарфуре, сэр, в столь сложной ситуации".
Он сказал: "Спасибо, Чангиз. И спасибо за ваш энтузиазм".
Когда мы прибыли в Абу-Шук, где находилось 40000 беженцев, живущих за счет продуктов, поставляемых Всемирной продовольственной программой, президент Картер расспрашивал мужчин, женщин и детей, в чем они нуждаются и чем он может помочь, и терпеливо выслушивал их ответы. Их желания были просты: мир, еда для их детей, работа, новый дом.
Проправительственные боевики Джанджавид не позволили Старейшинам войти в лагерь в городе Кабкабия в Северном Дарфуре, заявив, что это не соответствует графику, утвержденному президентом Баширом. Некоторым беженцам удалось просунуть записки через забор. Одна из них, написанная на арабском, гласила: "Мы все еще страдаем от войны, поскольку наших девочек ежедневно насилуют".
Вдохновленный президентом Картером и Старейшинами, я организовал встречу между лидерами ДСР, командиром базы Африканского союза и офицерами суданской армии. Ничего подобного раньше не предпринималось. Офицер из Южной Африки, командовавший нашей базой, полковник Страм, неохотно согласился присутствовать.
Все думали, что мы идем на огромный риск, отправляясь на контролируемую ДСР территорию. Но посредники ДСР, с которыми я общался, заверили меня, что они примут нас с миром.
Я сам нервничал, когда мы сели в огромный русский вертолет Ми-27(4), вылетели в район, считавшийся оплотом повстанцев ДСР, и приземлились в назначенном месте недалеко от города Диса. На другой стороне поля, где мы приземлились, я увидел пятнадцать стульев, расставленных рядом с несколькими хижинами. Но там никого не было.
"Где же, черт возьми, они?" спросил полковник Страм.
"Подождите здесь, полковник. Я выясню".
Я дошел до стульев и стал ждать. Из одной из ближайших хижин вышел мужчина и предложил мне чай и воду.
"Что, черт возьми, происходит?" крикнул полковник. "Идут там эти педики, или нет?"
"Я полагаю, что да, сэр", сказал я, глядя на часы. Мятежники опаздывали уже на двадцать минут. Затем я услышал рев двигателей. За хижинами поднималось облако желтой пыли.
К нам подъезжала колонна потрепанных грузовиков, их кабины и кузова были набиты вооруженными повстанцами во всевозможных масках, платках и тюрбанах. У многих на груди были патронташи с патронами. Вооруженная китайским оружием, группа выглядела устрашающе.
Я поднял руки над головой и сказал: "Я миротворческий наблюдатель Африканского союза. Меня зовут Мохаммед. Салам алейкум!" (Мир вам).
Вперед выступил их лидер, в суданском тюрбане и маске на лице, и подарил мне ожерелье из бисера.
Я поклонился и поблагодарил его. Он снял маску, открыв очень серьезное смуглое лицо и светлую бороду. Он протянул руку. Потом мы обнялись.
Он сказал на местном арабском диалекте: "Добро пожаловать".
"Спасибо, что пришли", ответил я. "Нам нужно поговорить".
Появился старейшина деревни с помощниками, которые раскатали ковер. Нам указали наши места. Меня усадили лицом к лицу с командиром повстанцев, а майор суданской армии и два капитана сели по бокам от меня. Рядом с майором находились южноафриканский полковник и его переводчик.
Наши пятнадцать охранников стояли позади нас. За лидерами повстанцев стояла сотня весьма свирепо выглядящих боевиков.
Помощники мэра подали чай, финики и печенье. Все руководители представились, и затем начались переговоры. Поначалу они были напряженными. Обе стороны не разговаривали вот так уже лет двадцать.
Повстанцы объяснили, что они нападали на лагеря беженцев, автоколонны с продовольствием и аванпосты Африканского союза, потому что у них не было еды, бензина и денег. Их тон был дружелюбным и уважительным.
Майор суданской армии, который оказался из того же племени, что и лидер повстанцев, сказал: "Если вам что-то нужно, мы можем вам помочь. Скажите нам, что вам нужно, но не нападайте на нас".
