На третий день после обеда четверо из нас должны были отправиться на инструктаж в базирующуюся в соседнем Кэмп-Феникс инженерную группу Сил спецназначения. Даже по относительно безопасному Кабулу мы передвигались в полной выкладке – с оружием наготове и в бронежилетах.
Сидя на пассажирском сиденье Хамви в ожидании выезда с базы, я испытал странное чувство внизу живота. Словно кто-то велел мне не идти. Когда морские пехотинцы открыли ворота, мы свернули налево и увидели два Хамви, спешащих нам навстречу. Я едва успел сделать вдох, как
Взрыв поднял машину в воздух на три фута (90 см) и отшвырнул на пять футов (1,5 м) вправо, к стене базы, в результате чего он перевернулся и приземлился на бок.
Мы объехали его и остановились на грунтовой обочине. Затем, с заряженными M4 наготове, мы заняли периметр вокруг подбитой машины. Лобовое стекло Хамви было разбито, и внутри было пятеро солдат. Парень на пассажирском сиденье был залит кровью. Еще один солдат сзади был ранен в ногу.
Пока мои коллеги вызывали медиков, я засунул голову в Хамви и попытался успокоить раненых: "Медики на подходе. Все будет хорошо".
Это были совсем молодые пацаны, они не слышали меня, потому что у них были повреждены барабанные перепонки. Так что они ошарашенно уставились на меня. Мы были буквально в семидесяти метрах от КПП базы, где круглосуточно находилось более дюжины вооруженных солдат.
Молодых парней из Хамви нельзя было перемещать, не убедившись, что у них нет повреждений позвоночника. Так что я осторожно расстегнул их шлемы и дал сделать по глотку воды.
Один из моих коллег просунул голову внутрь и сказал: "Они поместили его в чертов арбуз".
"О чем ты говоришь?" спросил я.
"СВУ".
Это было средь бела дня. Обычно боевики устанавливали СВУ ночью. Когда прибыла бригада медиков, мы надели перчатки и принялись собирать все улики, которые могли найти – осколки металла, куски проволоки длиной в дюйм, даже куски арбуза – и складывать все это в пластиковые пакеты для вещественных доказательств.
Когда мы закончили, я повернулся к нашему TL и спросил: "Ну как, идем, нет?"
"Идем куда?"
"В Кэмп-Феникс".
Один из моих коллег сказал: "Да ну нах!"
Наш TL выглядел напуганным.
"Так да или нет?" спросил я.
"Э-э… нет".
Мы еще только готовились, но нам уже довелось столкнуться с настоящим подрывом на настоящем СВУ. Вернувшись в Баграм, мы проинформировали командира базы, а затем я возблагодарил господа и вознес благодарность матери за неустанные молитвы о моей безопасности. Собранные нами улики были отправлены в лабораторию ФБР в Вашингтоне.
Неделю спустя мы получили наши назначения. Я направлялся на ПОБ(2) Салерно, расположенную в юго-восточной провинции Хост, в тридцати милях к югу от Тора-Бора и в двенадцати милях к западу от границы с Пакистаном. Прозванная "Ракетным городом" (Rocket City) из-за ночных ракетных обстрелов талибов, она была создана в 2002 году и быстро разрослась, вмещая теперь почти 5000 американских солдат, гражданских лиц и контракторов.
Когда я приземлился там, оглянулся по сторонам и увидел 5000-футовую взлетно-посадочную полосу и нечто, выглядящее как небольшой город с военным госпиталем, спортивным залом, военным магазином, часовней, большой столовой, ангарами для авиатехники, мастерскими и жилыми модулями, я подумал, что Соединенные Штаты сошли с ума.
Учитывая географическую изолированность ПОБ Салерно, зажатой между высокими горами с афганской стороны и Федерально-управляемой племенной территорией Пакистана с другой, это казалось безумной тратой денег налогоплательщиков. Вскоре я узнал, что большинство из приписанных к ней военных, контракторов и сил обеспечения никогда не покидали базу и ни разу не участвовали в боях. Вместо этого я видел, как они выстраиваются в очередь за свежеприготовленными стейками в одной из столовых или тягают веса в спортзале. (Через пять лет, 1 ноября 2013 года, американские войска были выведены с ПОБ Салерно и передали ее расположение Афганской национальной армии.)
Мало того, что база была очень уязвима для просачивающихся через границу из Пакистана мятежников, но вдобавок, когда дороги становились непроходимыми, все снабжение базы приходилось осуществлять по воздуху. Я работал с экспертом-криминалистом из ФБР и еще пятью специалистами по СВУ. У нас даже была собственная маленькая лаборатория.
