Бездна звезд под капюшоном резко замелькала. Одни белые точки сменялись другими, пока одна из них не вспыхнула особенно ярко. Галактики расширялись, сменяя друг друга, словно космические матрешки, пестрели созвездия, и вот, наконец, знакомый по кинохроникам силуэт голубой планеты возник передо мной. Россия. Владивосток. Моя улица. Мой дом. Перед подъездом стояла машина скорой помощи, к которой санитар бережно нес завернутое в одеяло тело. Я с ужасом узнала себя. Родители шли рядом, отец держал мать за руку. Сквозь слезы она раз за разом повторяла одну и ту же фразу: «Что с нею, доктор? Что с ней?»
В голову ударила кровь, ноги подкосились. Мне стало страшно. Страшно как никогда в жизни. Страшнее, чем пять минут назад, когда я стояла перед кровожадными хищниками. Что со мной происходит? В чем я виновата? Чего от меня хотят? Причем тут мама с папой?! Все не должно быть вот так, ведь правда? Вопросы, один страшнее другого, мутной волной захлестнули меня.
— Оля, ты захотела попасть в свой мир. — Картинка дома пропала, голос вновь обратился ко мне. — Я выполнил твою просьбу и более ничем не обязан тебе. Однако, прежде чем мы расстанемся навсегда, позволь рассказать три истории. Дать тебе маленький шанс, ведь каждый достоин шанса? — Впервые за все время, что со мной говорил незнакомец, в его голосе чувствовались едва уловимые эмоции. И эти эмоции меня пугали.
Первой историей стал рассказ об устройстве мира. Наверное, каждый знаком с концепцией множественных вселенных, когда каждое наше действие в каждую единицу времени рождает новую реальность. На самом деле все оказалось несколько иначе. Не только действия, но и мысли. Каждая новая нейронная связь, образованная в мозгу, создает свой собственный мир. Светящиеся точки, что я видела, и были теми мирами. Каждый из них огромен, не меньше нашей вселенной, и среди них есть мир, созданный моей фантазией. В него меня и перенесли. Однако…
Второй историей стал рассказ о девочке Оле, попавшей в другой мир. Однако человеческое тело не способно преодолеть путь между измерениями. Но невозможное для тела позволено душе. Душу Оли освободили от физической оболочки и переместили на Ио, вселив в тело спящего у пруда гоблина. Там, во Владивостоке, лишённая духа и разума Оля будет спать беспробудно, пока не вернется ее душа из мира Ио. Но если погибнет душа, то погибнет и тело.
— А теперь я расскажу тебе третью историю. Историю, которая еще не случилась и, может быть, никогда не случится. Историю о том, как ты вновь оказалась дома. Когда месяц мечей сменился месяцем кубков, душа маленького гоблина вернулась в свое тело, и девочка Оля оказалась вновь вольна выбрать себе дом. Каким он будет, решать лишь ей… — Голос растворился вместе с силуэтом, канул в пустоту, словно его никогда не было.
Оборот Ио вокруг своей оси занимает пятьдесят часов, но месяц здесь короче земного, всего десять суток. Десять суток мне предстоит выживать в этом мире, если я хочу отсюда выбраться. Альтернатива — смерть. Я оглянулась. В лесу кипела жизнь, повсюду могла притаиться опасность. Выжить здесь будет непросто, однако почему-то именно сейчас я почувствовала в себе силы. Нет, не магические, а лишь моральные. Наверное, дело в том потрясении, что я только что испытала. Потеряв всё, погрузившись в бездну отчаяния на недосягаемую глубину, я достигла дна и теперь для меня возможен лишь путь наверх. А может, я не сдалась просто потому, что русская. Совсем недавно подобная мысль вряд ли пришла бы мне в голову, но, видимо, в каждом из нас есть крошечная искорка исторической памяти, что в тяжкий час способна стать ослепительно ярким пламенем. Столетия невзгод и испытаний, пройденных моими предками, говорили, что шанс есть и у меня. Шанс вернуться домой, обнять родных и, пожалуй, навсегда завязать с писательством.
Я снова стояла посреди леса, и вновь вдалеке послышался рык огромной кошки. На этот раз мне удалось сохранить самообладание, хотя мои кривые ножки прямо-таки рвались бежать. Сейчас безопаснее всего просто оставаться на месте. Незнакомец был кое в чем прав: этот мир создан мной, я знаю о нем все, и это может помочь. Рев раздался вновь, на сей раз гораздо ближе, рассеивая мою уверенность. То, что я знаю, сколько зубов в пасти у местного царя зверей, не сделает их менее острыми. Боже, ну отчего я не догадалась сделать их травоядными?! Рык прозвучал еще ближе и громче, но в этот раз к нему присоединился крик человека.
