Время, проведенное в салоне, похоже на сказку, а я чувствую себя героиней фильма. Есть такие эпизоды, где девушка примеряет платья, а мужчина пьет кофе и лениво шевелит мизинцем, мол, все не то.
Правда, в фильмах не показывают, как происходит облачение. Надеть свадебное платье сложно, мне помогают сразу две девушки. А Илья действительно пьет кофе в другой комнате и, когда я к нему выхожу, отрицательно качает головой. К слову, мне тоже ничего не нравится.
— Примерь это, — говорит он, показывая фотографию в каталоге.
Платье с легким кремовым оттенком, но шея и декольте открыты чуть больше, чем позволено, и, главное, рукава короткие. А покрой интересный — завышенная талия и короткий шлейф.
— Нет, — отказываюсь я. — Оно не подходит.
— Просто примерь. Хочу увидеть его на тебе.
— Но это последнее, — предупреждаю я.
И снова, как в фильме: платье идеально мне подходит. Если бы я выходила замуж по любви, без традиций и правил, то влезла бы в долги, но купила бы это платье. Ничего лишнего, и ткань такая нежная и мягкая, что хочется гладить ее, как котенка.
— Ты должна принять платье в подарок, — говорит Илья.
— Нет.
— Но оно тебе идет, ты не можешь отрицать.
— И не буду. Нет, Илья. Даже если бы я согласилась принять его в подарок, на свадьбу я его не надену. Мне не позволят.
Он недовольно бурчит что-то под нос, но не спорит. Я переодеваюсь в свою одежду, и мы едем покупать обычное свадебное платье, сшитое где-то в Турции. Это уже не так интересно. Илья ждет меня в машине. Я примеряю несколько моделей, выбираю одну, делаю заказ на доставку. Ахарат получает уведомление, что деньги потрачены, мама — фотографии меня в наряде.
— Всё? — спрашивает Илья, когда я возвращаюсь к нему.
— Всё! — Я пристегиваю ремень безопасности и смеюсь: — Делай со мной, что хочешь. Но учти, что я голодна.
— Я тоже… голоден, — произносит Илья.
И, судя по его взгляду, утолять этот голод придется мне.
Илья терпеливый и заботливый, это невозможно не оценить. Я перебираю в уме возможные варианты, но злого умысла в его действиях не нахожу. У меня нет состояния, я не жду наследства. У меня даже своего собственного жилья нет. И никакими тайнами и секретами я не владею. То есть, Илья не получает никакой материальной выгоды, соблазняя меня.
Можно предположить, что он игрок — охотник за женскими сердцами, но я не почувствовала фальши в его словах о том, что секс — не главное в его жизни.
Можно гадать до бесконечности, как из нескладного айтишника, едва взглянувшего на меня во время регистрации брака, получился красавец-мужчина, предупреждающий любые желания. Но лучше не думать об этом и не искать объяснений, а просто наслаждаться вниманием и заботой.
Я вижу голодный блеск в глазах Ильи, и чувствую, что хочет он меня, а не стейк. Но мы едем не на квартиру, а в уютное кафе, где обедаем. Илья прикасается ко мне чаще, чем к ножу и вилке, как бы случайно, невзначай. Он не демонстрирует свой интерес напоказ, мол, смотрите все, это моя женщина. Нет, он очень деликатен. Его заигрывания похожи на ухаживания, как будто он завоевывает меня. Я почти забываю, что у нас сделка: развод за секс.
Илья сдержанно говорит о себе, предпочитая расспрашивать о том, как я живу. Если честно, я не стремлюсь узнать больше. Не потому что не интересно, а потому что, узнав, будет сложнее его забыть. Но охотно отвечаю на вопросы, тут мне скрывать нечего. Неожиданно мы находим общую тему для разговора: компьютерные игры. Оказывается, Илья не просто айтишник, а геймдиз — разработчик компьютерных игр. А я геймер, подсела на игрушки, когда переехала к маме. Обожаю квесты и стратегии, и мы обсуждаем новинки, возвращаясь к Илье. Ровно до того момента, как входим в квартиру.
Он целует меня с порога, едва захлопнув дверь. Все повторяется: Илья прижимает меня к стене, впивается в губы, проникает в рот языком. Но большего себе не позволяет, не рвет на мне одежду и не рычит, как голодный зверь. Я отвечаю на поцелуй смелее, чем раньше. Нехитрая наука, повторять за Ильей то, что он делает. Я даже прикусываю его за губу, распаляясь.
— Тами… — Он нехотя отстраняется, но тут же берет мое лицо в ладони и покрывает его поцелуями, легкими и нежными. — Моя сладкая девочка…
Я не поправляю его. Хочет считать своей — пусть считает. Все равно это ненадолго. За обедом я выпила бокал вина, поэтому мне ничего не страшно.
Все прекрасно, потому что Илья не давит на меня. Мы тискаемся торопливо и неуклюже, как подростки. Я тянусь к его волосам, запускаю в них пальцы, провожу ладонями по щетине, обвиваю руками шею. Илья подхватывает меня под ягодицы, и широкая юбка позволяет мне стиснуть ногами его бедра.
Теряю ощущение времени и пространства, чувствую только мужчину, чьи руки держат меня крепко и надежно. Чувствую всем телом, всем своим существом. Целуюсь до боли в грудной клетке, когда нехватка воздуха заставляет судорожно переводить дыхание — и вновь припадаю к губам, как будто нет ничего слаще и вкуснее.
