— Тебе уже предлагали его продать? — догадалась я. — И что потребовали взамен?
Айвери буравил меня молчаливым взглядом исподлобья.
— Поворачивайся. Я сниму с тебя наручники.
С недоверчивым видом остроухий красавчик встал ко мне спиной и просунул между прутьями свои руки в кандалах. Не удержавшись, я полюбовалась его тугими ягодицами, разделенными ложбинкой.
Спустя секунду замок щелкнул, а еще через две Айвери растирал покрасневшие запястья. Кажется, он до последнего не верил, что его избавят от ненавистных кусков железа.
— Все жду, когда ты скажешь мне: «Спасибо, Ли».
Айвери усмехнулся краем рта и ничего не ответил. Когда я уходила, он все еще пытался вернуть рукам нормальный кровоток.
На ужин я снова добавила к его тюремным харчам кусок хлеба из своего пайка. Хотела положить в миску и кусок мяса, но решила, что это уж слишком очевидное проявление симпатии.
В этот раз пленник от еды не отказывался. Явно был голоден. О столовых приборах заключенным Торсора оставалось только мечтать, и Айвери собирал овощное рагу куском хлеба и отправлял в рот.
Наблюдать за едой абсолютно голого мужика было странно. Это в целом странно, когда ты одета, а твой собеседник — нет.
— Что тебя привело в эту клоаку? — неожиданно спросил Айвери, вылизывая тарелку до блеска. — Не самое лучшее место для девушки.
— Нужны были деньги, а здесь хорошо платят.
А еще — за этими высокими крепостными стенами можно спрятаться от своего прошлого. Если тебе надо сбежать от внешнего мира и залечь на дно, лучшего места не найти.
— А что привело сюда тебя? — отзеркалила я вопрос.
Все, что мне было известно о своем заключенном, это то, что он — легендарный наемник из гильдии убийц. Возможно, даже глава этой самой гильдии. Поговаривали, что за свои услуги деньги он берет просто бешеные. А еще до поры до времени его считали неуловимым.
Интересно, какая ошибка привела его в застенки? А может, его предал кто-то из своих, тот, кому он доверял?
Ответа я не дождалась. Если вопрос эльфу не нравился, он пропускал его мимо ушей. Видимо, я подняла слишком болезненную для него тему.
Доев, Айвери вернул мне пустую миску через решетку камеры.
— Послушай, — сказал он, задержавшись у прутьев. — Я, конечно, неотразим и знаю, что тебе нравится на меня глазеть, но, может, ты все-таки найдешь мне штаны? По-дружески.
И тут он сделал то, чего я не ожидала. Подмигнул мне с игривым видом. Это было похоже на… флирт.
— Заметь, — добавил эльф все тем же насмешливо-ироничным тоном, — о рубашке даже не прошу.
От его лукавого прищура сердце в моей груди отчего-то сладко загромыхало.
— Я подумаю, как решить твою проблему.
Свое обещание я сдержала.
На выходных я посетила рынок на крошечном жилом острове, где обитали сотрудники тюрьмы и который был отделен от острова-крепости, где я работала, узким проливом. Там я снимала комнату в частном доме, что давно требовал ремонта. Платили надзирателям хорошо, но тратить деньги в этом унылом месте было не на что. Даже пожелай я найти жилье более комфортное, у меня это просто-напросто не вышло бы. Все достойные варианты были прочно заняты руководством Торсора.
Сорос, младший брат Торсора, по праву занимал первую позицию в списке самых убогих уголков мира. Из развлечений только море, холодное даже летом, и рынок с очень скудным выбором одежды и продуктов питания. Не остров, а, как правильно заметил Айвери, настоящая клоака. Чем дольше ты варился в этой серости, тем сильнее тебя затягивала тоска, которой здесь было пропитано буквально всё.
Мужских штанов я купила сразу три пары, чтобы точно не прогадать с размером. Впервые за долгое время я чувствовала себя живой и ехала на работу в хорошем расположении духа. Неужели это общение с новым заключенным так благоприятно сказалось на моем настроении?
Прихорашиваясь у зеркала в коморке для стражников, я неожиданно улыбнулась своему отражению. И даже коснулась пальцами губ — так странно и непривычно было ощущать на них улыбку.
С тех пор как я рассталась с…
Об этом лучше было не вспоминать. Эту часть своего прошлого я надежно спрятала в ментальном сундуке, сундук заперла на сотню замков и затолкала в самый дальний уголок разума. Зарыла его так глубоко, как только могла.
Итак, казалось, сегодня ничто не может испортить мне настроения. Ничто… кроме приказа о смертной казни, попавшегося на глаза. Приговор собирались привести в исполнение завтра в полдень. Жить Айвери оставалось меньше суток.
Когда я пришла к нему, он уже знал о своей участи, хотя заключенным о таких вещах обычно не сообщают заранее. Обычно. Но не всегда. Некоторые отбитые надзиратели глумились над будущими смертниками, в красках расписывая, что их ждет в скором времени. Особенно они любили измываться над теми, кто им не нравится, а этот остроухий красавчик бесил своей неприступностью слишком многих.
Словом, Айвери был в курсе, что обречен. Он сидел на тюремной койке и смотрел на меня взглядом, в котором ясно читалось это знание.
Мы оба понимали, что он скоро умрет, и это заставляло меня неловко отводить глаза.
