Я проснулась в огромной светлой комнате. Это была моя комната, и в ней было много хлама. Я узнавала все эти вещи. Но они были не мои. Я помню, что покупала их или принимала в дар. Но они мне не принадлежали. Я смотрела в зеркало и не могла узнать себя. Какая-то смешная прическа и сгорбленный силуэт.
Вдруг хлам начал шевелиться. Я не испугалась, я начала злиться.
– Кто здесь? – спросила я и села на кровать.
– Я, – ответил женский голос. Из хлама вышла красивая женщина с огромными глазами разного цвета. Один был желто-зеленый, а второй синий как небо с точкой в форме сердца. Могу поспорить, что вы никогда не видели такие удивительные глаза! Она улыбалась. Она улыбалась так, будто сейчас, именно здесь и сейчас ее самое счастливое время. Я ее знаю. Она всегда так улыбается. Как будто сумасшедшая! А когда ей плохо, она так отчаянно рыдает, что даже может упасть в обморок. Но все эти ее эмоции кажутся дешевым театром, ложью. На ней были смешные короткие штанишки. Я тоже люблю такие штанишки. От нее пахло сигаретами и барбарисом. Она невыносимо глупая, наивная и дурашливая. Она моя мама. Иногда мне хочется ее ударить, но чаще мне просто ее жалко. Я не уверена, что люблю ее, но что-то в ней мне определенно нравится.
Меня зовут Алиса и я – не моя мама.
– И я! И я здесь! – послышался мужской голос в той же куче хлама. Не красивый, но уверенный в своей красоте вышел мужчина. Он не смотрел мне в глаза, он ворчал и указывал на то, что в комнате бардак. На нем был белый льняной костюм и кожаные летние туфли. Я тоже люблю льняную одежду. Он размахивал рукой, на которой прилипли дорогие часы. Он вел себя как хвастливый мальчишка. Тошно было смотреть! Я его знаю. Обычно от него пахнет вкусно, но чаще от него разит негативом и перегаром. Он очень смешно шутит и пародирует всяких зверей. Он вышел из кучи хлама и начал рассказывать про то, что в параллельном мире он король. Иногда я его ненавижу. Но чаще всего мне просто его жалко. Он мой папа. Я не уверена, что люблю его, но что-то в нем мне определенно нравится.
Меня зовут Алиса и я – не мой папа.
И вот стоят они передо мной, а за ними коробки с хламом.
– Уходите! – кричала я им.
Они начали пятиться, пыхтеть и скалиться как злые собаки. Не хотели они уходить из моей комнаты. Она начала хвататься за грудь в области сердца, а он достал кошелек и спросил что-то про деньги. Я указала им не двери и на хлам. Они нехотя что-то взяли и вышли.
– Нет! – крикнула я. – Забирайте все!
Я вытолкнула хлам из комнаты и закрыла дверь на замок. Так мне было безопасно. Я слышала как они стояли за дверью и переговаривались, спорили. Никогда не видела этого. Всегда только слышала. Они уходили и снова возвращались к двери. Вдвоем и поодиночке. Я все слышала. Иногда они стучали громко, иногда тихо. Иногда я отвечала, иногда нет. Они ушли совсем. Наверное, каждый в свою комнату.
Прошло несколько дней. Я перестала их слышать. Только чувствовала, что они где-то рядом. Я перестала думать о них и о двери. Я перестала вздрагивать от шорохов. Я стала смотреть в окно. За окном шел дождь. Было темно и тихо. Только не понятно где: то ли в моей душе, то ли в комнате, то ли за окном, то ли везде сразу. Мне чего-то не хватало. Я открыла дверь и вышла в коридор. Там стояли все те же коробки с хламом. Я порылась в них. Нашла свой альбом с мечтами и тетрадь с стихами, нашла все свои таланты писать, рисовать, петь, танцевать, сочинять, шутить, готовить еду, добиваться своего, говорить правду, чувствовать, вдохновляться и вдохновлять. Я нашла дневник с записями о предках и плюшевую обезьянку с длинными руками. Я забрала это все. Ведь это мое!
Они проснулись и вышли в коридор из своих комнат. Они ворчали и качали головами.
– Нельзя выбрасывать все это! – говорили они.
– А я не выбрасываю. Я возвращаю вам. Это не мое! – ответила я.
Он что-то хотел сказать, но она ему запретила взглядом. Они ушли. У нее в комнате заорал телевизор, а у него песни какие-то неприятные и громкие. Я стояла в коридоре. А в моей комнате что-то шумело. Это был похоже на шум моря и пение птиц. Стоять в коридоре было очень привычным делом. Я не могла уйти оттуда, несмотря на сырость и затхлый воздух. Там было темно и удобно. Никто не мог видеть меня в этом коридоре. Да и я сама ничего не видела ни там, ни вокруг. Я просто знала, где и как лежат вещи в этом коридоре и как там все устроено. Меня так достал этот коридор! Я его ненавидела до чертиков!
Из моей комнаты засквозило. Стало страшно. Послышались голоса. Какие-то люди начали петь и топать. Я услышала смех и неожиданно улыбнулась. Страх превратился в интерес. Я ведь люблю смеяться.
– Что там стоишь? Чай принеси отцу! – крикнул он из своей комнаты.
– Алиса! Иди маме волосы расчеши! – позвала она из своей комнаты.
