Крис в ответ всегда вежливо улыбался, но я заметила, как он устал и еле передвигался по полю из раздевалки. Его мокрые после душа кудряшки разлетались в разные стороны, а улыбка словно автоматом приклеилась на идеально загорелое лицо. Загар не слез с летних каникул, в то время как я выглядела слишком бледной на фоне своих темных волос.
Вы вышли с поле под взгляды учеников средней школы. Причем мальчишки смотрели довольно, гордясь своим игроком, в то время как девчонки готовы были съесть меня с потрохами за то, что я шла рядом с лучшим другом. Да, ключевое слово «друг».
Нам уже четырнадцать, в следующем году мы переходим в старшую школу, а я никак не осмелилась признаться ему в чувствах. Почему? Наверное, боялась разрушить дружбу и порвать нить, соединяющую нас с самого рождения. Я ценю эти отношения, ценю его присутствие в моей жизни.
Но я чувствовала дикую злость, когда девчонки смотрели на Криса, как на предмет воздыхания. Как смотрю я. Хорошо, что Пенни сегодня не было, иначе она бы висела на Крисе весь день.
– Будешь мороженное? Как раз отметим победу нашей школы.
– Не сегодня. Мне нельзя есть холодное ещё неделю.
Крис ухмыльнулся и окинул меня чистым небесным взглядом. Мы решили после матча по лакроссу не ехать на автобусе, а пройтись пешком. Сегодня солнечно и очень тепло, мне очень этого не хватало, пока я лежала дома полторы недели с простудой. Патрик подкалывал, что я не увижу солнце, но он оказался неправ.
Я вижу его лучи, чувствую тепло, и оно никак не относится к той большой звезде, что светит на нас сейчас.
– Что, боишься?
– Ничего я не боюсь. Просто мама сказала, что это вредно.
– Ясно, боишься.
– Нет, не боюсь! Пошли в твое кафе-мороженное.
Крис улыбнулся так широко, что были видны десна над верхними белоснежными зубами. Меня ни капли не волновал этот дефект, я просто наслаждалась компании своего друга. Надеюсь, он тоже наслаждался.
Каждый раз, когда мы оставались наедине, я волновалась. Мои коленки тряслись, а ладони становились влажными. Крис смеялся, что я нервничаю из-за теста, но, если бы он знал истинную причину моего волнения, то вряд ли бы стал так говорить.
Мы пришли в кафе, в которое ходили ещё детьми вместе с мамами. Я заняла столик у окна, где мы постоянно сидели, а Крис принёс через пять минут три шарика мороженного в картонной упаковке.
– Мое любимое, – просияла я.
– Шоколадное с кусочками миндаля. Ты однажды закатила скандал, когда его не оказалось.
– Мне было восемь.
– А я до сих пор помню, как мило ты надула губы.
