Но уговаривать саму себя получалось, откровенно говоря, не очень. Именно поэтому дрожащие пальцы то нажимали на крошечные кнопки, то стирали комбинацию почти одинаковых цифр, которую я знала наизусть.
Ну, что я как маленькая? Между нами столько всего было!
Зелёная кнопка.
Вызов.
Длинный гудок, ещё один…
— Слушаю, — низкий до боли знакомый голос, донёсшийся из маленького динамика, заставил меня вздрогнуть всем телом.
— Алло, Давид…
Тишина, а затем вопрос, заданный спокойным, но уже более строгим тоном:
— Где ты?
— Я… Мне очень жаль, что так получилось… Я не хотела никого заставлять волноваться…
— Где ты?
— Я скоро вернусь, если ты, разумеется сможешь простить меня и не будешь злиться.
— СОФИЯ, ТВОЮ МАТЬ! ГДЕ ТЫ? — похоже Зафиров снова в бешенстве. У меня прямо талант доводить его до белого каления!
— Раз ты кричишь на меня, то я не приеду!
— ЧТО?
— Для того, чтобы я вернулась, ты должен пообещать, что полностью изменишь отношение ко мне! И вообще я хочу, чтобы ты хотя бы сделал вид, что я тебе дорога и важна!
Тишина и вымученный вздох на том конце провода. Кажется, что в эту самую секунду Зафиров пытался успокоиться, ну или мысленно ломал мне шею.
— Возвращайся, пока я сам тебя не нашел.
— Давид, это мое условие! Внимание и прочие атрибуты нормальных отношений с твоей стороны. А также клятва, что не накажешь меня, и тогда я приеду. Ты согласен? — задавая последний вопрос я понимала, что меня уже несет, но остановиться не могла, потому что знала, что такого козыря в моих руках больше не будет.
Снова тишина.
Я начала считать про себя:
"Раз"
"Два"
"Три"
— Хорошо. Где ты?
Он согласен! Он не будет злиться на меня! Казалось, что еще чуть-чуть и я начну приплясывать от счастья.
— Я сама прилечу. Сегодня или завтра.
— София, я в Москве.
Он еще здесь? Значит ли это, что он до сих пор искал меня?
Назвав адрес, я все же почувствовала легкий испуг. А что если Зафиров обманул меня и не сможет сдержать гнев? Ведь я однозначно чувствовала, что заслужила это и своим двойным бегством и новым псевдоженихом и даже сценой с газовым балончиком.
В любом случае дело сделано, а поэтому дальнейшие метания бессмысленны. Осмотрев себя в зеркале, осталась довольна внешним видом и мысленно поблагодарила вселенную, что хотя бы здесь без всё изменений.
Спустя двадцать минут к гостинице подъехал черный мерседес, за рулём которого был сам хозяин. Даже без водителя — машинально отметила я про себя и стала нервно переминаться с ноги на ногу. Не покидало ощущение, что я ребенок а он — строгий родитель, который приехал за мной, чтобы забрать из участка, после какой-то мутной истории. Сама не понимаю почему, но я испытывала сейчас настоящее чувство вины и стыда, за свои бессмысленные побеги и метания.
Со свойственным ему спокойствием и сдержанностью, Зафиров вышел из машины и направился ко мне.
Усталый и какой-то угрюмый, он как будто провел не одну бессонную ночь, но даже его недельная щетина и тени под глазами равно производили невероятное впечатление.
"Всё таки он невероятно красивый мужик" — пронеслось в голове, заставив лицо залиться краской смущения.
Давид окинул меня цепким и каким-то жадным взглядом и протянув руку взял чемодан.
— Садись в машину. Замерзнешь, — снова холодный и жесткий приказ.
Ни тебе "здравствуй, я так рад, что ты жива", ни "я сходил с ума по тебе, любимая", что за безэмоциональный мужик?
Кажется, этого социопата не изменить, но пути назад нет. Я села в машину и насупилась. Внутри медленно разливалось странное неприятное чувство, как будто меня обманули и обвели вокруг пальца. Он снова хозяин положения, а я красивая безвольная кукла.
Пристегнув меня ремнем безопасности, Давид нажал на газ, заставив машину резко тронуться с места. Меня вжало в кожанное кресло и я непроизвольно охнула.
— Испугалась?
Хотелось выплюнуть в лицо, все что думаю об этом сухаре, и его стиле вождения, и поведении, но сдержавшись, я просто цокнула языком и демонстративно отвернулась к окну.
— Посмотри назад. Это тебе.
Ну что там еще? Оглянулась назад и снова охнула, теперь от удивления: все заднее сиденье автомобиля занимал огромный букет алых роз. Казалось, что их больше трехста.
— Это мне? — я не могла сдержать дрожи в голосе.
— Разве ты не этого требовала?
— Спасибо! — запищала я и не сдержавшись поцеловала его в колючую щёку.
— Если бы я знал, что ты будешь в восторге от веника, то после четвертого марта посылал бы тебе их каждый день и воможно дело пошло бы по-другому.
— Не в твоем стиле… Проще же запугать и мучить, ну или перечислить разом пять миллионов, — парировала я.
— Как оказалось цветами тебя гораздо проще удивить, чем деньгами, — хотелось треснуть ему по голове за этот равнодушный ледяной тон, но я просто прошептала скорее самой себе, чем Давиду Зафирову:
— Меня проще всего удивить искренней любовью…
— Уж этого по отношению к тебе у меня в избытке, помимо злости и бешенства, в которое ты меня приводишь с завидным постоянством, — холодно ответил он и резво перестроился в левый ряд.
ЧТО?!
Я не ослышалась? У него в избытке любви по отношению ко мне?
