B. C. Всё-таки на этот вопрос надо отвечать максимально откровенно или не отвечать вовсе. Что значит для меня семья? Да всё. Моя жена, мои дочери – это смысл моего земного существования. Я их бесконечно люблю, хотя и бываю с ними довольно строг. Может быть, даже излишне. Наверное, поэтому опорой в большей мере являюсь я для них, чем они для меня. Хотя, может быть, это и заблуждение. Всё до времени. Но если я скажу, что мои литературные труды очень интересуют моих самых близких и родных людей, то погрешу против истины. Для них понятнее и приемлемее, когда я занимаюсь бизнесом. Для меня осознание этого не совсем приятно, но любовь моя к ним от этого меньше не становится. Всё-таки в семье ко всем моим трудам привыкли относиться с уважением и пониманием. Что это важно и как-то отражается и на их жизни.
М. П. Куда вы устремляетесь в минуты отдыха? На природу, в театр, в пивбар?..
B. C. Тут я не оригинален. Люблю театр и часто в нём бываю. В молодости, после армии, в конце 70-х даже писал для местной газеты «Горьковский рабочий» рецензии на прошедшие спектакли. И на природу выезжаю всегда с удовольствием в любую погоду и время года. Вообще, ощущаю всем своим существом какую-то неразрывную связь с лесом, полем. Видимо, это передалось от предков на каком-то генетическом уровне. И оттого, оказавшись вне города, душа уносится в далёкие временные дали, отголосками былого волнует, будоражит сердце. Потрясающие ощущения и очень живительные, укрепляющие для духа. В ресторанах же по молодости бывал часто, но это нельзя было в полном смысле назвать отдыхом. Вернее всего, это был некий стиль жизни, который довольно быстро наскучил. Конечно, бываю я в них и теперь, но значительно реже. Года берут свое, да и жизненные интересы коренным образом изменились. Ничего не поделаешь. Хотя, конечно, и тогда, в молодости, не всё было так однозначно. О том своём душевном состоянии я попытался рассказать, как-то его проанализировать, в первой главе очерка «Обретение России», который переиздавался уже несколько раз. Не всё, но что-то в этом очерке мне для себя удалось разъяснить и уяснить, понять, прочувствовать.
М. П. Что может сделать государство для отдельного человека, и что может сделать он для своей страны?
B. C. Вот так сразу на этот вопрос я ответить затрудняюсь. Думаю, государство – тут я бы в скобках заметил (хотя что именно под ним подразумевать – чиновничий аппарат?) – обязано всё сделать, чтобы создать условия для свободного творческого и духовного труда своего гражданина. Это в идеале. Духовно свободный человек может свершать великие дела, открытия на общее благо каждого. Вся беда сегодняшнего времени – в жутком закрепощении духа. Он в узилище, в кандалах, оковах. Та свобода безнравственности, порока, пошлости на самом деле ничего общего с истинной свободой не имеет. Они, наоборот, ещё больше закабаляют человека. Причём, агрессивно, насильственно. Мы вынуждены от этого напора как-то защищаться и тоже подспудно, незаметно становимся агрессивными, тем самым томя и разрушая духовный мир в себе. Это очень сложная ситуация, и без вечных, великих, жизнеутверждающих истин её не изменить. А истиной такой является Православие. В нём может соединиться и служение государства индивидууму, и служение индивидуума государству. И от обеих сторон в этом случае требуется определённая жертвенность. Готовы ли стороны на это – это главный вопрос.
Призывы же к братской любви друг к другу в общегуманитарном смысле, не подкреплённые духом, заповедями Спасителя, всегда приводили человечество не в Рай, а в концентрационные лагеря. Такова логика событий, подчинённых гордому человеческому разуму.
М. П. А что может сделать для общества литература? За историю написаны тысячи книг, и они ничего не изменили ни в мире, ни в человеке. Стоит ли продолжать это бесперспективное дело?..
