Уже в перестройку, в конце 80-х, я, после пятнадцатилетнего перерыва, вновь побывал на родине. От этой поездки осталось во мне какое-то двоякое ощущение… Я ехал в мир своего детства, юности, но по прибытии совершенно его не почувствовал, не увидел. Ничто не тронуло сердце. Оттого было ощущение какой-то обманутости, даже обиды. Но чего я, собственно, хотел там пережить – свои детские впечатления, волнения? Так это невозможно. И умом-то я всё это прекрасно понимаю… А вот с тем, что где-то глубоко внутри меня, сделать ничего не могу. А оно хотело и хочет другого, того далёкого, светлого и чистого. Наверно, я очень долго и путано об этом говорю. Просто не умею сказать точнее и правильнее. Не могу уловить, ухватить главное и передать вам. Но, может быть, вы всё-таки поймёте меня. После той поездки я написал очерк «На острове», куда включил какие-то свои впечатления, воспоминания о сибирской жизни, о своём последнем приезде на родину. Очерк много раз печатался в сборниках, журналах. Но главного ощущения в нём не передал. Ну, это то, что связано с малой родиной. А Нижний Новгород – это любовь с давних лет и, теперь уже ясно, до скончания моего земного срока. Ведь я же застал его ещё тем, оставшимся во многом купеческим, мещанским. В самом начале 60-х годов прошлого века всё Канавино, территория ярмарочного комплекса была почти нетронутой. Всё это исчезало: засыпались каналы, рушились дома, застраивались хрущовками пустыри – на моих глазах. О том времени я тоже написал несколько очерков – но этого очень мало. Та жизнь, тот быт, та обстановка заслуживают неизмеримо большего внимания. И отклики, которые дошли до меня после публикации очерков, говорят о том, что в них-то мне удалось уловить главное, передать атмосферу, нерв той жизни. Да я и сам чувствую, что не покривил душой. Те люди, с которыми я и знаком-то был чуть-чуть, сейчас в моей памяти как живые. Я их вижу, чувствую их переживания, мир вижу их глазами. Значит, и рассказать о них – мой долг.
В Нижнем очень сильная школа краеведения. Но она научная, сухая, безжизненная, безэмоциональная, я же воспринимаю город живым. И жутко по нему тоскую, когда куда-то надолго из него уезжаю.
Я всегда много путешествовал. Затем пришлось много ездить по республикам СССР в командировки от работы. Потом условия нашей новой жизни заставили заниматься предпринимательством в разных городах России – открывать там новое дело, офисы и т. д. И каждый раз, надолго уезжая из Нижнего, бы погода ни была, я хожу пешком по улицам и прощаюсь с городом. А потом вдалеке неимоверно тоскую о нём… и пишу о том, что меня с ним связывает, переношу на бумагу свою память. Конечно, о том, что я начал писать, я обязан Нижнему. Это бесспорно. Здесь были первые творческие искания, шаги, первые публикации рассказов в местных газетах. Но, главное – город имеет свою душу. Как-то около двух месяцев безвыездно проработал в Тюмени – городе неуютном и духовно, как мне показалось, грубом, жёстком. Оттуда сразу переехал в Ульяновск. И ещё только выйдя из вокзала, я словно окунулся совершенно в иную атмосферу, иное чувство. Словно прожив какое-то время в общежитии с чужими и грубыми людьми, я вдруг оказался в уютной знакомой квартире близких родственников. Если бы сам этого чувства не испытал, может быть, другому, расскажи он мне об этом, и не поверил. А так… вся моя творческая, духовная жизнь связана с этим городом. Мне кажется – и он это чувствует. Любовь у нас взаимная.
М. П. А как у вас возникла идея создания журнала «Вертикаль. XXI век»? Была ли острая необходимость в открытии нового литературного издания в вашей области, ведь на тот момент там уже существовали созданные Валерием Шамшуриным журналы «Нижний Новгород» и «Кириллица»?
