Кстати, за рубежом, скажем, в Финляндии, Швеции и других странах мира, к таким национальным сокровищам, как наши городки, относятся чрезвычайно бережно. У нас же в последние годы с падением массовости спорта и авторитета его организационных государственно-общественных структур появились совершенно безответственные деятели, не обременённые никакой исторической памятью, которые считают, что с городками можно делать всё, что им заблагорассудится. Отсюда чуть ли не каждый день меняются Правила, навязываются какие-то трех и восьмигранные городки, которых не знал ни спорт, ни русская народная игра, низводится роль судейского аппарата. Кроме того, с таким же упорством и настойчивостью навязывается некая унификация, то есть ограничение веса бит до сметного. Например, до двух килограммов. В результате на деле получается, что от тех совершенных и технически сложных бит, к которым мастера вместе со своим любимым спортом шли десятилетия, надо вернуться к исходному рубежу. К обыкновенным палкам, которыми играли неискушённые любители в любом доме отдыха или парке культуры. Единственно, они будут не берёзовые или дубовые, а какие-нибудь полимерные. Правильно один из ведущих городошников страны – А. В. Горбатых из Томской области – назвал это «возвращением в пещерный век». Очень похоже, что у наших псевдоноваторов не всё в порядке с головой.
Вот эти и многие другие вопросы городошного спорта и раскрывает моя книга на фоне рассказа о знаменитой нижегородской династии Мяликов, которую я превосходно знал лично. Первые отзывы о книге городошников говорят о том, что она удачна и очень нужна. Во всяком случае, городошный спорт не знал такого полного и крупного по объёму серьёзного издания. Одно это уже радует.
B. C. Что вас побудило заняться изучением жизни и творчества Владимира Маяковского? Видимо, это тоже следствие глубокого интереса вообще к отечественной истории. Или вас, как профессионала-юриста, в первую очередь заинтересовал факт загадочной смерти Владимира Владимировича? Всё-таки многие, как тогда, так и сейчас, не приняли общеизвестную версию самоубийства поэта. В своей книге «Цена любви – смерть», по прочтении которой один учёный мне сказал: «Я думал, что знал о Маяковском всё. Теперь понимаю, что не знал ничего», вы, ссылаясь на множество источников, аргументировано доказываете, что это было убийство.
В. Ц. Интерес мой к великому советскому поэту возник как-то случайно во время учёбы в средней вечерне-сменной школе № 23, что на улице Бекетова. Это был примерно 1965 год. Мы как раз изучали его творчество. Помню, разбирали известнейшее стихотворение о советском паспорте. Здесь-то и произошло, я бы сказал, неожиданное открытие, постижение поэта и его творчества, где немалую роль сыграла Лидия Афанасьевна, прекрасный и вдумчивый педагог, знаток отечественной литературы. Тогда таких преподавателей было много. С этого времени я стал собирать книги великого поэта, наиболее известное собрание его сочинений. Потом их было уже несколько и разных. Произведения Маяковского повлекли за собой вполне естественный интерес к его личности, а значит, к биографии, которая оказалась на редкость интересной. Поэтому, выезжая в служебные командировки по работе, я везде, где бывал, обязательно «проверял» магазины на наличие любых воспоминаний о поэте. Поэтому и сейчас, много лет спустя, хорошо помню, где и какую книгу обнаружил и приобрёл. Например, альбом фотографий Л. Ф. Волкова-Ланнита «Вижу Маяковского» – в Алатыре; воспоминания грузинского князя Бебутова «Отражение» – на удмуртской станции Балезино…
Маяковский вообще стоит особняком в русской советской литературе, удостоившись ещё при жизни буквально-таки легендарной славы у современников. А она никогда не рождается на пустом месте и понапрасну. Этой славе служило всё – и могучая высоченная фигура, и красивая внешность, и голос, и эрудиция, и феноменальная память, и грандиозный поэтический и организаторский талант, и молниеносное остроумие непревзойдённого полемиста. Маяковский, художник по образованию, был также и критиком, и великолепным публицистом. Его американские заметки одинаково злободневны и спустя десятилетия. Но главной в нём, что особенно подчеркнул современник поэта, австриец Гуго Гупперт, была нравственная чистота, которая очищала и облагораживала всех, кто с ним соприкасался. Не было никаких литературных премий и других отличий. Их заменяло ободряющее слово Маяковского. Его похвала, внимание и поддержка.
Так я пришёл к систематизации биографических материалов о великом поэте, алфавиткам с разделами – «поездки», «выступления», «рост», «глаза» и т. д. и т. п.
