В. Ц. Во-первых, чтобы сориентировать читателей, ещё раз вернусь к тому, кто такой В. И. Скорятин. Это был опытный московский журналист, сотрудничавший в специальном профессиональном журнале «Журналист», публиковавшийся в «Правде», делавший в своём журнале тему «Момент истины» в виде интервью со своим коллегой Андреем Карауловым, автором такой хорошо известной передачи на телевидении. В самом конце 80-х и начале 90-х годов он проводил журналистское расследование последних месяцев жизни и гибели В. В. Маяковского. Впечатляющие результаты его находок поэтапно давались в «Журналисте» с 1989 по 1994 годы. Это был небывалый по убедительной силе и доказательности прорыв устойчивой лжи о поэте, поддерживаемой сторонниками пресловутой семейки Бриков, паразитировавших на памяти Маяковского и присвоивших себе монополию на всё, что связано с великим поэтом. Конечно, истинные знатоки его биографии всегда сомневались в самоубийстве. Но об этом не давали и заикнуться. Вспомним хотя бы выступление А. И. Колоскова в «Огоньке» 1968 года с публикацией «Я обвиняю». Сколько истерической злобы и преследований автора и всех причастных лиц она вызвала! Поэтому добиться пересмотра по сути узаконенного Бриками и их приверженцами самоубийства поэта можно было только многими новыми, а не затасканными доказательствами, которые невозможно было бы игнорировать никому. Скорятин, благодаря своему авторитету и опыту, дотошной въедливости и исключительной, я бы сказал, бескомпромиссной профессиональной добросовестности, сделал на этом пути просто невероятное. Не случайно в связи с этим профессор Альберт Тодд из Нью-Йорка невольно подытожил: «Выдающаяся работа, проделанная русским исследователем Валентином Скорятиным, заставляет по-новому посмотреть на версию о самоубийстве Маяковского…» Это и привело меня в Бумажный проезд, 4, Москвы, где располагалась редакция журнала. Нас познакомил там наш нижегородец-горьковчанин, заведующий отделом Валентин Алексеевич Кузнецов, который и публиковал материалы Скорятина. Его сенсационные разоблачительные находки изрядно переполошили весь многочисленный и влиятельный лагерь сторонников Бриков. По сути, это была целая эпопея крушения огромной толщи как бы, ещё раз повторю, узаконенной лжи, старательно прикрытой «хрестоматийным глянцем» и массой сомнительных запретов. Поэтому главное, что делали сторонники гэпэушной семейки Бриков, в окружении которой в числе близких связей была группа профессиональных убийц руководителя РОВС генерала А. П. Кутепова, это упорно замалчивала как имя исследователя, так и результаты его сногсшибательных открытий. В противовес им было организовано множество публикаций в различных средствах массовой информации – газетах, журналах и т. д. – материалов, настаивающих на самоубийстве Маяковского и восхвалении Бриков, особенно Лили Юрьевны, урождённой Лили Урьевны Каган. Непосредственное участие и личная заинтересованность в деле физического устранения великого советского поэта правой руки одиозного Председателя ОГПУ Г. Г. Ягоды – Янкеля Шевелева-Шмаева-Агранова, кровавого палача русского народа, о реабилитации которого не идёт речь даже в сегодняшнее время правового беспредела, практически сделали Л. Брик женой и наследницей всех литературных трудов Маяковского с назначением солидной пожизненной пенсии специальным Постановлением СНК РСФСР от 1930 года. Это совершенно бессовестное вероломство было проделано при живом и настоящем, а не мнимом муже, Осипе Максимовиче (Мейеровиче) Брике, который безотлучно околачивался в качестве бесплатного приложения к многочисленным мужьям своей ловкой жёнушки, целиком разделяя её замысловатые жизненные ходы. В сущности, они их осуществляли совместно по единому тщательно продуманному и изощрённому плану искушённых аферистов. Не зря же Лилечка так искренне сокрушалась только об Осе, благополучно скончавшемся в 1945 году. Другие «мужья», как личности и супруги, её просто не интересовали. А с Осей, как выражалась Лиля Урьевна, умерла якобы и она сама. Правда, эта смерть очень уж затянулась во времени и наступила значительно позже после любимого и единственно законного муженька Оси Брика. Причём Лилечка даже поторопила её, покончив с собой в возрасте 88 лет.
Несмотря на эти шокирующие нормального человека обстоятельства, рьяно защищать столь несправедливый и неестественный исторический «расклад», устроенный неограниченными тогда возможностями палача из ОГПУ Агранова, как всегда, бросилась бриковская «гвардия» конъюнктурных почитателей. Стоило появиться первым «маяковским» публикациям Скорятина в «Журналисте», как сразу же всё и понеслось… В 1989 году журнал «Театр» начинает публиковать пасквильную книжонку Ю. А. Карабчиевского «Воскресение Маяковского», впервые изданную в 1985 году в Мюнхене. А в 1990 году её срочно выпускает престижный «Советский писатель» уже у нас в стране в виде небольшой книжоночки.
