В предчувствии апокалипсиса полностью

В. Ц. Русская история, подлинное изложение которой вкратце предложил наш выдающийся современник, Митрополит Иоанн (Снычёв) в своём знаменитом труде «Самодержавие духа», пока до конца не открыта. Нам в какой-то мере известна, конечно неполно, тысяча лет официальной русской истории. Гениальный М. В. Ломоносов прибавлял к ней ещё несколько тысячелетий и был прав. Но уже известная история России чрезвычайно интересна и богата такими фактами и событиями, которые никого не оставят равнодушными. С этим я начинал выступать, а потом родилась книга «Русская доблесть», первое издание которой состоялось в 2005 году. Правда, меня ограничили в объёме, определив очень скромное количество страниц. В действительности же эта тема необъятна. Вместе с тем она и интригующа. Она заставляет гордиться своей родной Отчизной, любить её до самозабвения. Поэтому не случайно в наше неблагоприятное для публикаций время «Русская доблесть» уже выдержала четыре издания.

До этой нашей беседы мы много раз встречались с Кимом Ивановичем Шиховым, заслуженным художником РФ, Почётным гражданином Нижнего Новгорода, на художественных выставках, на торжествах в Союзе писателей, у него в мастерской, где случались долгие многочасовые беседы «за жизнь» – с воспоминаниями прожитого, с оценками близкой и далёкой истории нашего Отечества, с взглядами на творческие пути близких и давно ушедших художников, поэтов, писателей, композиторов… И уже тогда у меня возникла мысль записать с Шиховым интервью – столь интересны и самостоятельны были его оценки прошлого, столь значительный творческий путь пройден художником за долгие годы, щедро отпущенные ему судьбой.

И вот, после празднования восьмидесятилетнего юбилея, мы встретились в деревенском пристанище Кима Ивановича, в его летней мастерской.

Пока гуляли по участку, осматривали окрестности, не заметили, как прибились к нам трое невесть откуда взявшихся котят. Двое затем опять куда-то убежали, а один, наиболее настойчивый, остался с нами в беседке, куда мы спрятались от начавшегося дождя. Усевшись за просторным столом (он и в мастерской у художника такой же, рассчитанный на большое дружеское застолье), под стук дождевых капель о крышу и мяуканье требующего внимания к себе котёнка Ким Иванович закурил сигарету, а я включил диктофон.

Валерий Сдобняков. У вас в детстве был котёнок или щенок? Думаю, что неспроста эта так сложно начавшаяся кошачья жизнь (ведь наверняка кто-то выпустил котят из проезжавшей мимо машины, чтобы они сами нашли себе хозяев) прибилась именно к вашему дому. Каким-то высшим чутьём котёнок понял: здесь его накормят, защитят от злых собак, оставят в доме, не выгонят на улицу под дождь, обрекая на голод и скитания.

Ким Шихов. Животинка в нашем доме всегда держалась. И в доме бабушки, когда я у неё жил, тоже. Вообще, у меня детство было не совсем стандартное, если его по каким-то стандартам можно мерить. Родился я в Архангельске. Тогда отец и мать работали на одном из лесозаводов на острове Маймакса. Это в предустье Северной Двины. Когда познакомились, то оба вступили в партию, и потому, когда я родился, то получил имя Ким.

B. C. Почему именно Ким?