— Если ты еще раз повесишь тряпки на мой плетень, я тебя «закажу»!
Один только Воронков, человек темных занятий, отнесся к этому объявлению серьезно, по-деловому и твердо решил воспользоваться услугами наемного убийцы, исходя из того коренного убеждения, что в одних и тех же пределах двух Дедов Морозов не может быть. Нужно признать, что при всей жестокой взбалмошности такого решения у Воронкова были свои резоны: он страстно любил роль Деда Мороза и скорее всего по той причине, что провел первые годы жизни в детском доме в Краснотурьинске на Урале и был лишен обыкновенных радостей той золотой поры. Кроме того, в преддверии прошлого Нового года у него вышел конфликт с бывшим актером Севой Адиноковым, когда они, оба облаченные в малиновые кафтаны, при накладных усах и бороде, с посохом в руке и мешком подарков за плечами, столкнулись нос к носу к дверей квартиры на седьмом этаже; когда они наговорили друг другу много обидных слов и дело едва не дошло до рукопашной.
Вечером 29 сентября Воронков позвонил по номеру, означенному в объявлении наемного убийцы, и ему ответил сам киллер со стажем Пружинский, что было и удивительно и смешно; удивительно это было потому, что от профессионала трудно было ожидать такой наглости, непосредственности, прямоты; а смешно по той простой причине, что непосредственый палач по вызову — это не чудовищно, а смешно. Для переговоров условились встретиться в два часа ночи в салоне на четырнадцатом этаже. Пружинский явился в вязаной маске и темных очках, а Воронков, будучи навеселе, — в накладном приборе Деда Мороза и малиновой шапке, сдвинутой набекрень.
Переговоры заняли пять минут. Воронков указал персону, подлежащую уничтожению, день и время, когда его жертва в костюме Деда Мороза отправится в маскарад, который в Большом кремлевском дворце устраивало «ООО Агростиль», и передал наемному убийце аванс в рублях — нарочно в рублях, так как по натуре был деятельный патриот.
Часом позже Пружинский уже готовил свой пистолет, и участь Севы Адинокова была, похоже, предрешена.
Девять мешков ушей. Тем временем Сева Адиноков, видный сорокалетний человек с проседью и несколько тупым взглядом, сидел у себя на кухне вместе с приятелем Марком Штемпелем, пил миниатюрными стопочками водку, какую подают только на кремлевских банкетах, и говорил:
— Вот вроде бы качественно другая пошла жизнь, только черта лысого у нас нет. Ты, к примеру, самолет на прошлой неделе купил, у меня дом на Балатоне и четыре машины внизу стоят. А мы, обрати внимание, все сидим по кухням, как в старые годы, и лясы точим чуть ли не до утра!.. Интересно: к чему бы это?
Марк Штемпель ему как бы нехотя отвечал:
— Потому что бедность — это у нас в крови. Сколько мы самолетов не покупай, все мы, в сущности, бедняки, и времяпрепровождение у нас бедняцкое, как в семидесятые годы, когда было нечем себя занять. Я, конечно, могу сейчас пойти и купить себе галстук за тысячу долларов, но мне также интересно потолковать про влияние монгольского ига на русский менталитет. Уж такие мы уродились в нашей стране мечтателей и жлобов.
— Ладно... А ты-то тут при чем? То есть евреи-то тут при чем?
— Да какие мы, в сущности, евреи... Мы такие же русские, только лопухи через одного и моемся каждый день. В том-то и главная загадка этой страны, что, живучи с нами, не захочешь, а обрусеешь, что эта страна на человека действует, как зарин [4]. Вот лошади в суровые зимы всегда вдруг обрастают густой, чуть ли не собачьей шерстью, — так и люди разного состава крови, если поживут с нами активно, так потом превращаются в русаков. Я так думаю, что если английского лорда запереть на полгодика в общежитии училища имени 1905 года, то он очень скоро заговорит о влиянии монгольского ига на русский менталитет...
— Кстати сказать, — заметил Сева Адиноков, изображая глазами ужас, какая это все-таки была страшная сила, монголы, если они хрен знает откуда дошли чуть ли не до Карпат!
— Вообще-то они до Италии дошли, — поправил приятеля Штемпель, тоже налил себе водки в стопочку, понюхал и поставил ее на стол. — Они бы и до Англии дошли, если бы богдыхана Угэдэ не отравила его сноха. Пришлось срочно возвращаться в метрополию и включаться в соревнование за престол. А так никакие рыцари Круглого стола монголов не остановили бы, потому что в тогдашней Европе не было такой силы, которая их могла бы остановить. Немцы с поляками попытались было преградить им путь, но вот что из этого вышло: монголы поотрезали у павших противников левые ушные раковины и отослали в подарок богдыхану — получилось девять мешков ушей.
— Дикость какая! — воскликнул Сева. — Не хотел бы я жить в эпоху монгольских войн!
— Нам-то, положим, такая перспектива не угрожает, а вот за потомков не поручусь. Как бы наши праправнуки не угодили под повторение пройденного, потому что монголоиды, кажется, опять готовятся устроить нам Рус-улус.
— Это еще что за паллиатив?
