Рисование спасало нас от многих тягот. Мой сокурсник Дима делал офицерскую книжку для командующего, который, якобы, обещал приехать на наши сборы с проверкой. Дима открыл изящный способ сачкования. В течение пяти дней он филиграннейшими надписями и рисунками заполнял страницы, вызывая восторг у наших бравых офицеров, а на шестой день, якобы, случайно переворачивал бутылочку с тушью и заливал всю свою работу. Так как приказ он все равно должен был выполнить, то Дима начинал рисовать все сначала. После второго раза ему сообщили, что в случае аварии в третий раз, он останется на повторные лагерные сборы. Пришлось книжку все-таки закончить. Правда, он это сделал за день до окончания сборов. Я работал с Димой в одной штабной просторной палатке, только я рисовал карты для наших занятий по тактике.
Основным развлечением была периодическая перебранка в соседней роте, расположенной вблизи этой палатки. Ротным там был, как сейчас говорят, лицо кавказской национальности. С утра начинались споры. Мы слышали:
– Сейчас разойдемся и через полчаса приходи на построение.
– Товарищ капитан, разрешите обратиться.
– Обращайся!
– Разрешите пойти в медпункт.
– Если сильно больной, можно. А что там еще стряслось?
– Живот болит.
– Болит живот? Три наряда вне очередь.
– За что? Я же болен.
– Молчад! Все курсанты кушал вечером одно и то же и утром кушал одно и то же. Ни у кого не болит, у тебя болит. Кушал то, что не положено. Три наряда.
– Да нет! Я вам сейчас все объясню.
– Молчад! (пауза)
– Почему молчижь?
– Просто у меня…
– Молчад! (пауза)
– Почему молчижь?
– У меня уже давно больной…
– Молчад! (пауза)
– Почему молчижь!
– Язва!
– Кто язва? Ты почему ругаешься?
– Да нет, болезнь у меня такая – язва.
– Почему сразу не сказал? Нет справка, нет болезнь. Мобилизовали в лагерь, значит нет такой болезнь. Ладно – иди лечись. Чтобы за полчаса вылечился.
Был на нашем курсе один армянин – Авет Багдасарян, очень общительный и дружелюбный парень. В один прекрасный день, когда нам полагалось время отдыха после обеда, Авет подошел ко мне и говорит:
– Слушай, Саша, пошли со мной немножко выпьем, немножко покушаем. Там мои приятели приехали ко мне проведать.
– Как это им удалось, – я был крайне удивлен, – ведь территория лагеря охраняется от посторонних. Каждый день выставляют наряды.
– Та, подумаешь охраняется, всегда можно договориться.
Мы пошли в лес, прошли метров двести, на поляне его ждали два приятеля – армянина. Познакомились. Они тут же организовали нехитрую скатерть-самобранку с выпивкой и закуской. Машины поблизости не было, так что как они добрались, я так и не понял. На мои вопросы они отвечали уклончиво:
– Найти лагерь было просто, а вот найти Аветиса при таком большом количестве солдат, это-таки было тяжело.
Мы выпили, закусили, поболтали о том, о сем, порассказывали о нашем солдатском житье-бытье, распрощались и пошли назад к палатке. И тут обнаружилось, что Авет без пояса. Он уверял, что где-то повесил пояс на сук, так как он ему надоел, но на какое дерево, вспомнить не мог. Наши поиски не принесли никаких результатов. Он подпоясался какой-то веревкой, отрезанной от фала в палатке, и этого никто не обнаружил на вечерней поверке, поскольку стемнело. Зато на следующее утро отсутствие пояса сразу увидели и Авета отправили на гауптвахту. Однако когда мы вернулись к обеду в лагерь, то у палатки нас встретил сияющий Авет с новым поясом.
– Авет привет!
– Привет! Авет.
– Как тебе удалось уйти с гауптвахты?
– Да мне ребята привезли справку от врача, что мне нельзя брить голову, а на гауптвахту с прической не принимают.
– А откуда пояс?
– Там же на гауптвахте купил у старшины.
Не знаю, насколько его рассказ был правдоподобным, но Авет был парнем находчивым и всегда легко ориентировался в сложных ситуациях.
Единственные трудные учения, от которых нас не спасало рисование, это были ночные марш-броски с переправами. Будили нас среди ночи по тревоге, полусонных заталкивали в БАВы (большие водоплавающие автомобили) и везли всю ночь невесть куда. Под утро предстояла переправа с форсированием водной преграды сходу, захватом противоположного берега и устройства на нем плацдарма с огневыми точками. Следует отметить, что поездка проходила без особого комфорта. Те, кто рассчитывал доспать по дороге, не смогли оправдать своих надежд. БАВ тащился по ухабам всю ночь, нас в кузове было достаточно много, так что сидели мы, как сельди в бочке, или точнее, как сигареты в пачке. Кузов был зачехлен брезентом снаружи, так что для удовлетворения некоторых интимных нужд пришлось просто проковырять в этом брезенте дырочки. Призыв старшины чувствовать себя бодрее и петь не вызывал особого восторга. Пели вразнобой и скоро этот нестройный хор совсем зачах.
