Наша лаборатория занималась исследованием высшей нервной деятельности животных. Номинально заведовал ею известный старый учёный /Старый/, но фактически руководителем и душой исследований был молодой и чудовищно одаренный /как говорили о нем в кулуарах/ парень лет на двадцать моложе меня /Молодой/. Все понимали, что из себя представляет Старый. Если собрать все его двадцать книжек и двести статей, говорили молодые /и, естественно, талантливые/ сотрудники, и основательно отжать их, то останется на маленькую серенькую статеечку для популярного журнала. Я тоже сначала разделял это мнение. Потом начал возражать из духа противоречия. Старый был хороший добрый человек, терпимый, заботливый, совсем не тщеславный, работать никому не мешал. Я перечитал все его работы. Однажды, когда возник очередной треп на эту тему, я сказал примерно следующее. Мы несправедливы к Старому. Мы просто не учитываем того поворота в жизни и в мозгах людей, который произошел в последнее время. Старый сложился в ученого и добился крупных результатов /не зря же он имеет мировую известность!/ в то минувшее время, когда наша наука имела гуманистическую ориентацию. Или, скажем, психологическую. А кто мы теперь? Боюсь, что мы не столько физиологи /я уже не говорю о психологии/, сколько химики и физики, упражняющиеся на материале физиологии. Но назовите мне хотя бы один общий вывод из наших ультрасовременных экспериментов, который не содержался бы в работах Старого в виде идеи, очевидной истины или гипотезы!
Сослуживцы, пресмыкающиеся перед Молодым /Старого, очевидно, скоро на пенсию выгонят/, возненавидели меня за такие речи. Бог мой, что они только не выдумывали обо мне! Даже провокации и подлоги устраивали, чтобы подвести под увольнение. Странно, Старый меня совсем не защищал, хотя до него доходили слухи о моей позиции, я это знаю. Скорее наоборот. Он боялся, что его обвинят в поддержке «подхалима». А он был довольно трусоват, этого у него не отнимешь. Спасло меня мое «героическое» прошлое и то, что я был добросовестным работником. Сам Молодой не раз признавал, что он полностью доверяет только тому, что делаю я. А прочих он открыто ругал халтурщиками и жуликами. Они в ответ подобострастно хихикали. А между собою говорили, что Молодой — хам, но ученый настоящий. Не то, что Старый. Лишь потом мне стала понятна причина их неприязни к Старому: это была неприязнь ничтожеств к крупной личности. А Молодой был им соразмерен. И раздували его только потому, что он на самом деле был лишь по видимости талантлив. Открылся мне и секрет плохого отношения Старика ко мне: ему внушили, что я — стукач, специально приставленный к нему. Он в это поверил, хотя я не предпринимал никаких шагов, чтобы сблизиться с ним.
Я собрался добровольно уйти из лаборатории и стал приглядывать подходящее место. Но в это время в деятельности нашей лаборатории обнаружился аспект, который меня заинтересовал. Вернее — два. Один — личный, другой — научный.
Начальники шутят
По-моему, говорит один Нораб другому, колхозникам надо увеличить зарплату вдвое. Сколько они получали? Ни х.., говорит другой Нораб. Прекрасно, говорит первый, тогда увеличим в десять раз. Ха-ха-ха!
Первоапрельские шутки
Первого апреля газеты опубликовали сводку Центрального Статистического Управления о том, что годичный план сверхдосрочно перевыполнен уже в первом квартале по всем показателям. Особенно больших успехов Страна добилась в сфере производства продуктов питания, потребление которых возросло сравнительно с прошлым годом вдвое. Первоапрельская шутка, заметил по сему поводу один младший сотрудник в компании сослуживцев. Последние усмехнулись, сплюнули, махнули рукой, пожали плечами. Всем было ясно без слов и не стоило разговора. Но во всякой шутке есть доля истины, не унимался остряк. В одном мы действительно выполнили за квартал: сожрали все продукты, которыми нас собирались кормить целый год. Сослуживцы опять смолчали и на всякий случай разошлись по своим рабочим местам. Они знали, что чем больше у нас трубят об успехах, тем хуже реальное положение. И только идиоты и проходимцы могут рассчитывать на улучшение. А шуточки их коллеги по меньшей мере неуместны. Не то сейчас время, чтобы шутить.
