Конечно, думал Ученик, к Бородатому перейти заманчиво. Сразу же кандидатские минимумы сдам. Через пару лет гарантированная защита диссертации. Моя тема у них с блеском пройдет. Методы текстуальной экстраполяции и интерполяции при восстановлении первичных функций интеллекта. Каково звучит? Неплохо. Бородатый, судя по всему, идеальный руководитель. Все ребята его хвалят. Но в таком случае — прощай квартира. Развод. Жена потребует раздела и оттяпает от квартиры метров десять минимум. Мать этого не переживет, загнется. Да и жену терять жаль. Баба она что надо. Недостатки... А у кого их нет? надо поговорить с ней. Если она устроится в кооператив у себя, тогда надо переходить к Бородатому. Это очевидно. Но если у нее ничего не выйдет и она уйдет, от нее придется откупаться, т.е. надо квартиру раздобывать мне и как-то потом выкручиваться, чтобы оставить ей и вернуться к родителям. Тьфу,... твою мать! От этих мелких расчетов свихнуться можно. Ну, а чем тебе плохо здесь? Работа тут не бей лежачего. Практически делаю, что хочу. Все эти нормы — ерунда. С ними никто не считается. Большую часть рукописей сотрудники вообще не читают. Пишут о них, что в голову придет. И все идет отлично. И Зам /и Сам/ не такой уж плохой парень. С ним можно иметь дело.
В курительной Ученик заметил необычное оживление. Что происходит, спросил он девицу из соседнего кабинета, стрельнув у нее сигарету. А ты разве не в курсе, удивилась Девица. Поймали одного сексуального маньяка. За ним охотились несколько лет. При обыске забрали дневник. Сейчас на этот дневник очередь записалась месяца на три уже. Беги скорей к секретарше Лысого. А то совсем прозеваешь. Ты записалась, спросил Ученик. Конечно, сказала Девица. Я семидесятая. Прекрасно, сказал Ученик. Прими в компанию. Заодно проверим на практике некоторые наблюдения этого маньяка. Я подумаю, сказала Девица. И ушла, бросив окурок мимо урны. Не бог весть что, подумал Ученик. Но что-то в ней есть. Во всяком случае поболтаем. И почитаем этого психа.
Работать в этот день уже стало невозможно. Все словно взбесились из-за этого маньяка. Повсюду собирались группы. Слышались охи и ахи. Кошмар, сказала пожилая сотрудница, фактически исполняющая обязанности секретарши Учителя. Этот негодяй совратил более пяти тысяч женщин. Из них около тысячи — девушки. И больше сотни — малолетние. Ужас! Преувеличивают, наверно, сказал Ученик. Что вы, сказала Пожилая. У него все точно записано. А такой психический тип на ложь не способен. Воображение недоразвито. И самое ужасное — никакой страсти, полное равнодушие. Зачем ему все это?! А может быть,.он ученый, сказал Ученик. Сексолог. Изучал дело на собственном опыте. Говорят, мы тут кое-что похуже делаем, а нас вот не забирают. Никто не ужасается. Я бы на вашем месте воздержалась от таких замечаний, сказала Пожилая. Я здесь начала работать, когда вас еще на свете не было. Знаете, сколько таких мальчиков, как вы, за это время отсюда исчезло? Чему быть, того не миновать, сказал Ученик. По крайней мере из-за квартиры беспокоиться не придется.
Дома Ученика ждала крупная неприятность. Я беременна, сказала Жена. И аборт делать не буду. Пусть будет сын. Я лично за дочь, сказал Ученик. Значит, Бородатый отпадает. Остается Зам. Это ты о чем, спросила Жена. Так, о делах, сказал Ученик. Я пойду прошвырнусь на часок. Подумать надо. А ты бы с матерью помягче. Пригодится еще. Ребенок же будет...
Отщепенцы
Отличительная черта выпадающего /отщепенца/ — неучастие в этой самой интимной стороне жизни коллектива, которое членами коллектива расценивается как противопоставление коллективу, зазнайство, отрыв от коллектива. И не спасет то, что такой человек — хороший работник. Если коллектив почувствует, что этот человек — отщепенец, он сделает все, чтобы разрушить представление о нем как о хорошем работнике. Выглядит это как разоблачение, выведение на чистую воду, сдергивание маски. Обычно это потом преподносят так, будто под личиной честного и хорошего работника скрывался чуждый нам враг. У нас на факультете пятнадцать лет работал один профессор, крупный ученый, блестящий лектор и вообще яркий человек. До нас доходили слухи, что ему несладко живется, что чуть ли не каждый курс лекций ему приходится выбивать с боем и читать в урезанном виде, что книги его не печатают. Но он все равно считался одним из лучших профессоров факультета, получал какие-то награды, куда-то выдвигался. Но стоило ему однажды подписать какой-то протест, как в течение года с него «сорвали маску», превратили в представлении всех в никудышного ученого и педагога и с треском провалили на очередном заседании на новый срок. Этот профессор всегда был отщепенцем, много лет коллеги терпели это. И когда им представился удобный случай дискредитировать его, они немедленно этим воспользовались.
