Несколько иной характер принимает обсуждение чепе в другой группе порядочных сотрудников. Такие одинокие женщины теперь типичное явление, говорит один. Но и мужчины тоже, говорит другой. У мужчин другие причины, говорит третий. И мужчин мне не жаль. Наша мерзостная жизнь сложилась от недостатка мужества у мужчин. И от недостатка женственности у женщин, говорит четвертый. Мне, пожалуйста, коньяку! Так что тут все виноваты. Общая тенденция к бесполому обществу, говорит пятый. Мясо, между прочим, недурное. Из закрытого? Попробуйте рыбу, говорит шестой. Превосходная. По особому списку. И все-таки женщинам больше достается. Я бы не сказал, говорит седьмой. Но это не играет роли. Предлагаю тост за женщин! За хозяйку дома! Между прочим, говорит восьмой, она ездила в нашей делегации в ... Переводчицей. Она неплохо разбирается в литературе. Умеет держать себя в обществе. Конечно, ей далеко до присутствующих здесь дам, но все-таки... Не надо преувеличивать, говорит девятый. Я ее знал еще студенткой. Ничего особенного. Не советую, друзья, налегать на закуски, говорит хозяин дома. Нас ожидает еще гусь! Даешь гуся, закричали все.
Отдел изобразительного искусства
Нам придется сходить в отдел изобразительного искусства, сказал Учитель. Дело в том, что автор этих вот записок был одновременно художником. Он делал тексты, снабженные рисунками. Или, скорее, серии рисунков, снабженные текстами. Причем, рисунки — не иллюстрации к текстам, а тексты — не разъяснения рисунков. Они, по мысли автора, суть элементы нового синтетического искусства. Они дополняют друг друга. И в то же время имеют независимый смысл. Как это понять, я не знаю. Вас я попрошу разыскать рисунки, соответствующие этим текстам, и дать им краткое словесное описание. Как разыскать? Очевидно, по линиям отрыва. Когда эти произведения поступили сюда, в приемной пришлось тексты и рисунки разделить.
Посещение отдела изобразительного искусства /И ЗИ / оказалось не таким уж простым делом. Пришлось взять пропуск на вынос рукописей из хранилища и на внос их в ИЗИ. Пришлось, далее, взять разрешение на осмотр экспонатов, на составление их описи, на обратный вынос рукописей и записей. На это ушло более трех часов. Сотрудники, ведавшие такого рода пропусками, допусками, разрешениями, держали себя так, будто они — таможенники на государственной границе. Лишь после того, как Ученик сказал, что ему все эти «штуки-дрючки» «до лампочки», что он может вообще отлеживаться тут сутками, его быстро оформили. В отделе ИЗИ Ученик первым делом разыскал Художника. Правильно сделал, сказал тот. Без меня ты тут погряз бы минимум на неделю. Тут никто не знает, где и что лежит. Только я тут еще могу кое-как ориентироваться. Покажи-ка текст! А, ясно! Это типичный сюрик. Что это такое? Сюрреалист, значит. Формат тридцать на шестьдесят. Это здесь.
Пока рассматривали рисунки папку за папкой и примеряли к тексту, Художник с увлечением рассказывал Ученику о современной живописи и графике, разъяснял смысл непривычных рисунков. Эта папка моя любимая, говорил он. Гляди! Это же настоящий гений! Если бы этому парню дать развернуться на Западе, все ахнули бы! Совершенно оригинальный рисунок. А колорит! Видел ли ты что-нибудь подобное? То-то! Этакое дело в Париже не увидишь! Мечтаю как-нибудь стянуть эту папочку. Трудно, конечно. Но рискнуть стоит. А вот, кажется, и твои голубчики. Точно! Ну, это не в моем духе. Хотя, должен признать, выполнены с профессиональной точки зрения блестяще. Настоящий мастер, ничего не скажешь. Вот что! Я буду диктовать, а ты пиши. Так мы за час управимся. А потом пойдем... Я тут одно злачное местечко открыл.
