Наше общество в силу одних внутренних законов /можно подумать, будто есть какие-то невнутренние законы!/ стремится к ужесточению внутреннего режима и замкнутости. А в нынешних условиях оно вынуждено вести себя перед Западом так, будто оно открытое и будто оно обладает всеми достоинствами цивилизации еще в большей мере, чем страны Запада. Наша нынешняя открытая оппозиция есть продукт этой своеобразной ситуации. Не будь этой вынужденности, у нас снова разразились бы массовые репрессии. И даже само ЦК не смогло бы их сдержать. В силу же других законов наше общество стремится к расширению, а именно — к присоединению прилегающих к нему стран и навязыванию им своего строя жизни, к проникновению в отдаленные страны в лице бесчисленных шпионов, советников, деятелей культуры и т.п. В случае достаточно сильных «капиталистических» стран наша экспансия опять-таки приобретает весьма своеобразную форму «открытости»: мы вынуждены пускать к себе тьму иностранцев и посылать на Запад тьму своих людей определенного культурного уровня, образа жизни, профессиональности. А это неизбежно ведет к смягчению внутреннего режима, ко всякого рода послаблениям, к игре в свободы. Отсюда у нас хроническая раздвоенность: с одной стороны, нам что-то вынуждены даровать, а с другой стороны, это же самое урезать или ликвидировать совсем. Так что если уж вы хотите найти примеры диалектики — ищите их в нашем руководстве. Там творится сплошное раздвоение единого и переходы всего и вся в свою противоположность. Судя по всему, вообще не случайно то, что диалектика образует ядро нашей идеологии. Обратите внимание, каждый раз, договариваясь о каком-то важном деле, мы уже заранее знаем, что дело будет сделано не так или не будет сделано совсем,— мы обретаем уверенность в чем-то, предполагая уверенность в чем-то противоположном или обретая неуверенность именно в этом. Вот, например, вы сегодня собрались затем, чтобы обсудить, как вам укрепить и расширить вашу мощную и перспективную организацию. Но вы все знаете, что организация жалкая, что расширять ее пока некем и незачем, что среди вас есть борцы за прогресс человечества, которые будут вносить дельные предложения об укреплении организации, одновременно обдумывая желаемые для ОГБ меры по ее развалу...
О, Учитель, воскликнули ученики, какого... ты нас ставишь в неловкое положение, ... твою мать! Теперь же всякий, кто выскажется за укрепление организации, будет подозреваться в том, что он — стукач! Что поделаешь, друзья мои, сказал Основатель, жизнь сложна и противоречива. Что же касается подозрений, то вы не подозревайте, ибо подозрения оскорбляют человека. Вы просто знайте определенно, что это так.
О равенстве
— Вы пьете,— говорит Она,— а почему бы нам не пить? Вы курите, а нам выходит, нельзя? Вы шляетесь по бабам, а нам с мужиками нельзя иметь дело? А где же справедливость? Равноправие?..
— Право, равноправие, равенство, справедливость! Сколько слов,— говорит Он.— И как все это пусто. Когда разлагаются мужчины, это беда, но не более. Но если разложение захватывает женщин, это катастрофа. Женщина, а не мужчина есть основа общества. Почему? Потому что женщина есть мать, реальная или потенциальная. Это — то, что связывает человека с природой. Это же банально. Пей, я тебе не запрещаю. Меняй мужчин, это твое личное дело. А тебе не хочется такой простой здоровости, стабильности семейной?
— Нет. Я не знаю, что это такое. Для меня ребенок — бесконечные болезни, бюллетени, дурацкий детский сад, сцены с родителями. Муж блядун и пьяница. И демагог. Как и все вы, между прочим. Домашний уют — беганье по пустым магазинам, стояние в очередях... А выйти замуж за добропорядочного мужчину с бытовыми возможностями не всякой удается. Пустая болтовня все это насчет «основ», «здоровья», «стабильности». Выгодные мужья с квартирами, машинами и распределителями — это тоска зеленая. И пьют они тоже. И блядуют. Только еще гаже, чем простые смертные. Это не для нас. Так что тот путь, по которому пошли сейчас многие женщины и который ты называешь разложением, есть самое здоровое явление в нашей, бабьей, жизни. Мы это инстинктивно чувствуем, мы же все-таки женщины. К тому же у нас все равно нет выбора. Так что закажи еще бутылку. И сигареты, кстати. А ночевать я сегодня буду у тебя. Хочу посмотреть, на что способны гении в кровати. Вы же все гении, не так ли?
Из проповедей Основателя
