Подчеркиваю, говорит Основатель, метод нам нужен для того, чтобы не заблудиться в дебрях разнообразных, взаимосвязанных, изменчивых, противоречивых и т.п. фактов действительности и выйти на светлый путь истины. Да, вы не ослышались: противоречивых фактов. И от этого никуда не денешься. Вот, например, на историческом факультете произошел такой случай. Один студент, между прочим, член КПСС, предпринимал всяческие попытки совратить студентку первого курса, пришедшую на факультет сразу со школьной скамьи. Чего он только не сулил ей! Но безрезультатно. Тогда он пошел на крайнюю меру: пообещал построение полного коммунизма в недалеком будущем. И добился тем самым своего. Потом все вылезло наружу. Затеяли персональное дело. Собрание приняло резолюцию, в коей записали, что студент обманул студентку, пообещав возможность построения коммунизма в близком будущем. Но какой-то дотошный прохвост в райкоме партии обратил внимание на формулировку. И такое закрутилось! До сих пор не знают, как выбраться из затруднения. Или, скажем, сам Ленин говорил в свое время, что достаточно взять самое простое предложение «Лошади кушают овес», чтобы и т.д. Помните, конечно? Подымите руку, кто из вас видел лошадь? А кто видел, как лошади кушают? Ну, а кто знает, что такое овес? Я уж не говорю о такой сюрреалистической картине, как лошадь, кушающая овес. Тот, кто избавит мир от таких парадоксов, пусть первым кинет в меня цитату! Но ближе к делу.
Возьмем проблему общего и особенного. Стоит заговорить о положении в нашей стране, как сразу найдутся оппоненты, которые закричат, что это не ново, что везде и всегда было так, что и на Западе то же самое. Спорить с такими оппонентами на содержательном уровне бессмысленно, ибо тут проблема чисто методологическая. Что в таком случае говорит методология? Во-первых, говорит она, существенность данного признака для данного целого не зависит от того, является ли он общим или специфическим для данного целого. Во-вторых, говорит она, особенность сложного целого заключается не только в наличии неповторимых признаков и не обязательно в этом. Она может заключаться в степени вероятности или проценте общего, в комбинации общих признаков, в роли общего в данном целом и т.д. Например, наличие товарно-денежных отношений есть признак, общий буржуазному обществу со .многими другими, но место и роль их в буржуазном обществе иные, чем в других обществах: лишь здесь они определяют собою тип общества. Отношения социального начальствования и подчинения встречаются во многих типах обществ. Но лишь в нашем обществе они становятся всеобъемлющими и определяющими собою все прочие общественные отношения и стороны жизни. В качестве таких базисных отношений они суть специфическое явление нашего общества. Сейчас я вам привел пример того, что раньше считалось диалектическим способом мышления, и что теперь начисто позабыто официальной философией.
О, Учитель, воскликнули ученики, а что все-таки стало с той студенткой и тем студентом? Вопрос явно по существу, сказал Основатель. Студента избрали в партбюро факультета, а студентку исключили за провокацию: она хотела сделать аборт, не будучи беременной или будучи беременной, но от другого студента, не имевшего к этой истории никакого отношения. Как сказано в упомянутом «Евангелии» в связи с проблемой «научного коммунизма»:
Пути
— Я наконец-то закончил книгу. Так что есть за что выпить. Восемь лет каторжного труда!
— Поздравляю! А дальше что?
— А дальше я ее уничтожу.
— Ты свихнулся! Дай нам, мы ее распечатаем и пустим по рукам без твоего имени.
— Нет, книга получилась слишком хорошо, чтобы ее отдать вам, но слишком плохо, чтобы предавать гласности под моим именем. Результат получился чисто негативный к тому же. Так что боюсь, что и вам это не подойдет. Я убедился в том, что «Капитал» — самая глупая и самая бесчестная книга в истории науки, какими бы соображениями ни руководствовался сам Маркс при ее написании. Но глупость и бесчестность тут особого рода. Глупость тут гениальная, а бесчестность благородная. А ситуация общая такова, что любая книга на эту тему /как хвалебная, так и критическая/ лишь будет возвеличивать Маркса и марксизм. А я этого не хочу. Во мне начинает расти презрение к ним. Я хочу покончить с этим раз и навсегда.
— И куда же ты пойдешь?
— Пока не знаю. Догадываюсь лишь, что наступает время говорить все вслух и прямо, без намеков. Говорить о реальности, а не о теоретических сплетнях на ее счет, да еще из десятых рук. И страдать за это.
— Ты жаждешь страдания?
— Нет. Просто я не вижу иного пути.
Обрывки мыслей
