— Нет! — отпихнулась она от меня, лихорадочно сверкая синей бездной. Ладошки уперлись в мои плечи, опять вся закрылась, отстранилась, но я не отпускаю ее, теперь больше никогда ее не отпущу. — Я не позволю тебе больше играть с моими чувствами! Да отпусти ты меня и не трогай своими руками! Ты приходишь, обнимаешь, потом опять уходишь! Я не могу так! — вне себя кричит она и в то же время цепляется за мою футболку. Девочка моя маленькая, совсем потерялась… — Ты меня все время бросаешь, отворачиваешься, а я потом не знаю куда себя деть! Ты просто безупречный в своей чудовищности негодяй. Как я могу тебе верить, если совершенно не понимаю, что у тебя на уме…
— Люси, поверь мне, все что я делал, только для того, чтобы ты счастлива была, — шепчу я ей, а она все вырывается, хоть уже и не так сильно как вначале. — Я думал, что я тебе только мешаю…
— Мешаешь? — высоким голосом спросила она и снова две прозрачные слезинки скатились у нее по щекам. — Делал, чтобы я счастлива была? Да мне дышать трудно, когда ты… смотришь на меня отстраненно, презрительно… Избегаешь меня, разговаривать не хочешь! Да отпусти ты меня уже! — довольно сильно стукнула меня в грудь Люси и стала изворачиваться из моих объятий всем телом. — У меня на твою любовь никаких нервов не хватит!
Я завел ее руки за спину и, прижав к себе посильнее, нашел ее губы, оставив все сомнения. Хватит, я устал играть в благородство, я люблю эту девушку, и она ко мне неравнодушна, остальное пусть идет ко всем чертям. Я целую ее, обнимая и поглаживая, проскальзывая рукой в ее волосы, совершенно не обращая внимания на ее с каждой минутой слабеющие попытки сопротивляться, и держал, пока она, наконец, не сдалась и не прильнула ко мне сама, высвободив руки из моей хватки и, в конце концов, не обняла меня, сделав глубокий вдох.
— Никогда, никогда больше не смей отталкивать меня! — прошептала она мне в губы, а у меня против воли из груди рвется смех и я почти ничего не соображаю, зная только одно, она рядом и она моя… Теперь только моя… — И не смей больше уходить!
— Никогда, Люси, обещаю, — я снова нахожу ее губы, оттесняя к стене, чувствуя ее податливость и отчаянное желание раствориться во мне.
Все происходит как во сне, сквозь туман и больше всего я сейчас боюсь проснуться. Люси отвечает мне, со всей присущей ей пылкостью, и этот поцелуй разительно отличается от того, что застал нас врасплох в лесу. Голодный, немного невоздержанный, он кружил голову так, что казалось пространство вокруг переворачивается, и если бы не стена, к которой я прижимаю девушку, оставаться в вертикальном положении, скорее всего, мы не смогли бы. Резкий укус, наполнивший наши ласки металлическим привкусом, явственно показал, что я не сплю и все это происходит наяву. Я почти ничего не соображаю, мои руки сминают тонкую ткань ее топика, а пальцы чувствуют вожделенную мягкую теплую кожу и кажется, что разорвать поцелуй смерти подобно, но мы все-же отстраняемся, чтобы снова встретиться глазами и увидеть в них то, о чем мы так долго молчали.
Поцелуй становится все глубже и неистовее, а сдерживаться становится все сложнее, потому что чувствовать ее желание, знать, что она хочет меня не меньше, чем я ее, просто невыносимая пытка. Руки начинает немного потряхивать, и я приподнимаю ее, оглаживая и лаская, устраиваю на себе, чувствуя, как ее ладошки проникают под одежду, перебирая пальчиками по коже, а ночной воздух куда-то резко весь испарился, и чтобы вдохнуть, потребовалось немалое усилие… Я смотрю на девушку, напитываясь ею, и ее страсть действует на меня ошеломляюще. Этого я совершенно точно не испытывал никогда в жизни, ни с кем и ни при каких обстоятельствах.
Люси немного подалась вперед и выгнулась, подставляясь под мои губы, и я спускаюсь ниже, обследуя каждый миллиметр ее, боясь пропустить хоть частичку этой восхитительной кожи. Страсть застигла нас врасплох, прямо здесь, в этой подворотне, и я ласкаю девушку прямо через топик, не в силах оторваться или остановиться, потому что я столько мечтал об этом и так трудно поверить, что мои мечты, наконец, стали явью.
— Рииииз, — выстонала Люси, вызывая новою волну возбуждения, еще более чувственного и острого, ни с чем не сравнимая сладкая тяжесть с еще сильнее стала растекаться по всему телу. Я прижал девушку покрепче, надеясь, что удастся хоть немного сдержать этот пожар, но ничего подобного не случилось, наоборот, вожделение только глубже затягивает в свой плен, а ее ладошки, беспорядочно оглаживающие затылок, путающиеся в волосах, все никак не удавалось поймать губами, чтобы окончательно признать свое полное поражение перед захватившими меня эмоциями…
Я снова возвращаюсь к ее губам, так и не сумев взять себя в руки, из груди вырвался обессиленный перед сокрушающим желанием, стон, когда я почувствовал присутствие посторонних, но было слишком поздно. Я только успел оторваться от родных губ, и заметить в глазах Люси недоумение, как оказался буквально оторванным от нее, и злобный крик разорвал тишину ночи.
