— Зачем ты пришел, Риз? Я тебя не звала… — Люси коротко обернулась и снова занялась картиной, а у меня челюсти сжало. Я знаю, я должен ей сказать что-то, но слова будто растворились в великолепии того, что я сейчас видел перед собой. Во сне и наяву. Там и здесь. Она самый прекрасный мой смысл жизни.
— Я не мог не прийти. Зачем ты убежала, одна, ночью… Это опасно, Люси!
— Ты пришел читать мне нотации? — нахмурилась девушка, не поворачиваясь ко мне. — Если так, то не старайся, у меня давно иммунитет к этому. Кстати, как ты меня нашел? Никто не знает об этом месте!
— Я тебя услышал, — бесхитростно ответил я, продвигаясь ближе к ней. — Ты думала обо мне.
— Вот и нет. Не надейся!
— Люси, что ты делаешь? И самое главное, зачем? Ты подвергаешь себя опасности, прогоняешь меня, когда не хочешь чтобы я уходил, кричишь на меня, но хочешь совсем другого…
— Чтооо? — протянула она и резко развернулась на пятках, являя мне свой гневный взгляд темно-синей бездны. — Это ты мне выговариваешь, после того, как отправил меня в жесткий игнор, бегал от меня по всей фракции, обжимался с девицами, а потом смотрел на меня с тоской! Ты вынес мне весь мозг Идрис, своим поведением, и после этого у тебя хватает наглости…
— Люси, я понятия не имею что происходит, поверь мне! Все что я испытываю… такого не было раньше со мной! Я не знаю как реагировать, когда ты на моих глазах целуешь своего парня, когда ты говоришь, что не можешь быть со мной… Я думал, ты действительно любишь его, хотел, чтобы ты счастлива была и не металась между нами…
— И поэтому чуть не отрезал себе руку стаканом?
— Видеть тебя в объятиях другого оказалось мне не по силам! — крикнул я и удивился такой невоздержанности. — Я, вообще, во многом недооценил себя, я…
— Я, я, я! А обо мне ты подумал! Мне что делать, когда ты так близко, когда я чувствую тебя каждой клеточкой, а ты разворачиваешься и уходишь! Что ты делаешь, Идрис, как мне тебя понять!
— Я боролся с собой! Я по капле пытался выдавить мысли о тебе из себя, я хотел, чтобы ты…
— Ну что я? Что? Что ты, что Гилмор, вы оба сделали из меня… приз, рвали, как красивую игрушку себе на потеху! А мне каково! Если все, что составляло смысл жизни… потеряно и так жить дальше можно… вот только бесполезно совершенно.
— Я никогда не пытался выиграть тебя, Лусия… — голос отчего-то стал сиплым и тихим, так, что я даже не узнал его. — Но быть далеко от тебя оказалось невыносимой пыткой. Ты не представляешь, сколько раз я жалел, что обошелся с тобой так резко, но по-другому… я просто не знал, как мне быть…
— А мне как быть? Ты что думаешь, я деревянная? Или может быть стальная? Ты единственный кого я не слышу и при этом… больше всего на свете я хочу узнать, что ты думаешь, потому что только ты мне приносишь максимум боли, а я не могу понять почему…
— Меньше всего на свете, я хотел бы причинять тебе боль. Ведь я… не могу без тебя, Люси. Совсем никак не получается. Я люблю тебя и этого уже никак не изменить…
Девушка, только-только снова вернувшаяся к своим краскам, резко повернулась ко мне и на глаза ее моментально набежали слезы.
— Лююююбишь? — протянула она дрогнувшим голосом. Взгляд ее, настороженный и недоверчивый блуждает по моему лицу, ища ответы, боясь поверить, что все это реально и имеет право на существование. Люси подлетела ко мне, сильно толкнув в грудь, но я, конечно, устоял на ногах, не мешая ей изливать свои эмоции. — Ну и что, вот ты все это говоришь мне, и чего теперь ждешь? Что я тебе на шею кинусь? А раньше нельзя было сказать, какого хрена ты вел себя как придурок?
Она толкает меня, все сильнее и чаще, а потом принялась стучать по моей груди кулачками, словно стараясь выплеснуть на меня все свое отчаяние.
— Я чуть с ума не сошла, думая, что ты… будешь с этой курицей, я спать не могла, у меня кусок в горло не лез! — я не знаю, что еще сказать, но в тот же миг понял, что нужно было давно это сделать. Странно молчать, когда сердце рвется на куски от желания быть с той, которая слышит тишину и видит мир твоими глазами. — А ты, такой спокойный, ходишь себе по Яме, тренируешься, когда у меня все переворачивается! — Люси плачет, выкрикивая свою печаль, и ее кулачки все опускаются на мою грудь. Я перехватываю ее кулачок и притягиваю девушку к себе, прижимая к телу. Тяну ночной воздух, вместе с ароматом ее волос и пальцы перебирают ее пряди и, обхватывая ее лицо ладонями, я шепчу ей:
— Люси... Я сам не понимал этого, не знал, что это значит… А теперь знаю… Прости, прости меня, что не разобрался, не поговорил с тобой…
Я прижимаю свои губы к ее — соленым и разгоряченным, она дернулась было, вся в напряжении, мышцы будто судорогой свело, а я поглаживаю ее по щекам, вышептывая и уговаривая, целуя и нежно стирая соленые дорожки с ее щек.
