— Ничего, — качаю я головой, растирая лицо ладонями и украдкой зевая. — Вообще ничего, как в воду канул. Весь район, да и остальные какую неделю прочесываем, каждую щель и канализационные люки проверили — ничего. Время следующей жертвы прошло, но мне кажется, он затаился и чего-то выжидает.
Эл чертыхается сквозь зубы, задумчиво трет заросший бородищей подбородок, а я не знаю, что мы можем еще сделать. Мы практически не вылезаем из рейдов, обшарили все возможные места, где мог укрыться убийца, но все тщетно. Мысленно мне тоже не удалось его уловить ни разу.
— Лидеры говорили, что есть неизвестные нам проходы за стену, может, он все же сбежал?
— Неа, не может, — заверяю я бесстрашного. — Он следил за мной, специально показался, чтобы мы смогли установить его личность. Он расчетливый игрок, Эли, понимаешь? Такие не отступают, а просто выжидают подходящего момента. Скоро Уотерс проявит себя, и кто-то погибнет. Нам необходимо это предотвратить, но…
— И как? Что ты предлагаешь, Люси? Использовать тебя как наживку, да? Забудь об этом, я сказал. И только попробуй сама сунуться, под арест отправлю! Как я потом должен буду отцу твоему в глаза смотреть, если тебя выпотрошат?
— Мне не пойдет отрезанная мочка, — мрачненько отшутилась я. - Эл, но это хорошая возможность. Если все как следует обмозговать, подготовится, нацепить передатчик, запастись антидотом от парализатора, то может получиться. А так, скольких он еще убьет? Общественность уже голосит, дружинники постоянно сцепляются с бесстрашными, хорошо, пока мозгов хватает, не хвататься за огнестрел. Но скоро пойдут настоящие бунты, если ничего не предпринимать.
— Куча бесстрашных круглосуточно патрулирует город и прочесывает улицы, и ты хочешь мне сказать, что мы ничего не придпринимаем? — возмущается Итон, осаживая мою прыть и строго сверля глазами. Да понятно, что никуда он меня не пустит, но попытаться-то стоило. Может, Билли этого и ждет, а нам надо его как-то обыграть. — Диспетчеры сканируют видеозаписи со всех уличных камер. Ориентировки на него распространены по всему городу. Особые отделы тоже не сидят сложа руки, знаешь ли. Стоит только Уотерсу промелькнуть где, как мы об этом узнаем. Больше ничего мы не можем сделать, кроме как ждать информации.
— Ладно, не ори ты так, поняла я все. С полигонов есть новости?
— Пока затишье, нападений больше не было.
Вот это-то и странно! Отец отправил к порталу боевой отряд и безупречные больше не дают о себе знать, наверняка, что-то затевая. А нам, полным недобрых предчувствий снова остается только ждать-ждать-ждать в неизвестности… Это невыносимо просто!
Мия
В Яме сегодня ужасное оживление. Приехали бесстрашные с полигонов, делятся впечатлениями, горюют о погибших, разминаются. Стоит гвалт и мерный гул голосов, и вот такую Яму я люблю, нежели входить в гулкое безлюдное помещение, выдыхать парок изо рта, из-за вечной сырости и холода, и пытаться справиться со всеми своими страхами и печалями самой, потому что нет ничего прискорбнее одиночества.
Иногда я думаю, почему нет слова, противоположного «одиночеству» по значению… Как сказать, что ты не одинок одним словом? Сколько ни пыталась придумать — не вышло. А вот «одиночество» есть, и значит оно не то, что нет никого вокруг, а то, что это такое чувство, его нельзя объяснить, наверное, как и любовь… Тьфу, ну куда меня понесло? Хорошо, что Яма наполнилась живыми голосами, что теперь можно будет снова чувствовать себя среди своих…
Однако, как только я оказалась в толпе и чьи-то руки схватили меня, моя реакция, совершенно бесконтрольная, не заставила себя ждать. Потому что этот кто-то получил в нос…
— Эй, ты офанарела, малявка?! — заорал кто-то самым любимым на свете голосом, и в ту же минуту я узнала Анишку, зажимающую нос ладошкой. — Ты чего брыкаешься, как давно нееб*ная лань? Или своих уже не признаешь?
— Нишка! — заорала я на всю Яму и бросилась ей на шею. — Как же я скучала!
— Да я уж вижу как ты скучала, носяпку мне покоцала, проп*здушка, — добродушно промямлила сестрица, обнимая меня одной рукой. — Ну рассказывай, с какого х*я ты на людей бросаешься? Или твой, растатуированный по самые гланды, красавчик чего учудил?
— С Колином мы расстались, Нишь, — опустила я глаза, чтобы она не заметила ничего такого в них. — И я больше не хочу ни с кем встречаться. И говорить об этом тоже нет особого желания.
— Ну и ладно! Мне этот бл*допидр твой никогда не нравился. Пойдем, что ли, налижимся, пока мои спиногрызы не нарисовались, иначе не будет у нас никакой жизни! — сестренка увлекает меня в сторону бара, высматривая кого-то, думаю, что Кевина. Наткнувшись на него взглядом, Нишка закрыла голову руками и бочком-бочком стала двигать к выходу, чтобы ее невзначай не заметили и не пресекли попытки к бегству.
— Что, строит тебя муженек? — насмешливо спрашиваю я, пока мы закоулками добираемся до бара. — Паранджу еще не носишь?
