— Я не позволю тебе! Не позволю! Запомни, что бы ты ни делал со мной — это не я тебя хочу, а… мой мозг… А меня от тебя тошнит! — закричала она, подхватывая свою рубашку и судорожно в нее заматываясь. Она отвернулась, потому как противно было видеть его безэмоциональное лицо, пустые, холодные глаза. И противно было от себя самой, что она не в состоянии бороться с его влиянием. Закрыла рот ладонью, чтобы не закричать, не заметив, как у мужчины грудь вздымается вверх-вниз от тяжелого дыхания, виски покрыты испариной, и глаза он настойчиво отводит, избегая ее взгляда.
Он немедленно развернулся и, молча, ничего не сделав, вышел из камеры, ни разу не оглянувшись, а Тания сползла по стене на пол, дрожа с ног до головы и заливаясь злыми слезами. Ее раздирали одновременно стыд, унижение, боль, досада, гадливость, отчаянье и… невероятное, ничем не прикрытое, бесстыжее желание. Сжимала побелевшие пальцы в кулаки, кусая распухшие от его поцелуев губы, и ненавидела, сама уже не понимая кого больше. Жалость, отвращение, ужас… все это обрушилось на нее. Она успокоилась нескоро, мечтая уже не столько о свободе, сколько о том, чтобы он больше не приходил. Кто знает, что еще он с ней попробует сделать! Тяжелые веки опустились и думать ни о чем не хотелось. И слез больше не было. В голове воцарилась звенящая пустота, без мыслей.
*
Тяжелое дыхание рвало легкие на куски, кровь шумела в ушах, сводя с ума навязчивым пульсирующим равномерным шуршанием. На станции была пытка тишиной, неугодных сажали в полностью шумоизолированную комнату, и наказуемые сходили с ума от звука собственной крови в ушах. Сейчас Зейн был в своем собственном отсеке, стоял, опираясь на дверь одной рукой, низко опустив голову, и пытался как-то взять под контроль свою жизнь обратно. Без преобразователя невозможно было управлять собой, совершенно не получалось. И если с какими-то чувствами он еще мог совладать, то сейчас творилось что-то из ряда вон выходящее. Напряжение не отступало, казалось, что такое состояние теперь будет перманентным.
Нужно срочно, прямо сейчас стереть все, что связано с этой самкой, все! Не помнить ничего и близко больше к ней не подходить. Все оказалось не так, как он думал. Все то, что он изучал раньше, было лишь словами на бумаге или экране, которые совершенно не передавали реальное положение вещей. Там, на станции, безупречным неоткуда было взять информацию — только книги и киберносители. Они многого не знали и не могли проверить на собственном опыте, а вопросы возникали и их было предостаточно. Людям на станции все объясняли с научной точки зрения, человек — это лишь набор генов, и постоянно мутирующих клеток, задуманный как элемент поддержания жизни на планете, обладающий способностью развиваться как высокоинтеллектуальное существо. Но в то же время, это такое же животное, как и все население планеты. Биоробот. Ему не нужны эмоции, но у него есть почти неограниченные возможности, если он отказывался от ведущих его в никуда чувств.
Эмоции ослабляли, заставляли чувствовать себя несовершенным. Какая-то недалекая, премерзкая самка способна вызвать в нем то, что делало его таким же примитивным. Нужно срочно обо всем забыть, отрешиться и никогда больше не позволять этому взять контроль над собой. Почему он это позволил? Почему?
Сначала была интересна ее реакция, и то, с какой легкостью он взял контроль над ее разумом. Она плыла и плавилась в его руках — конечно, он знал, что мужчины-примитивные делают со своими самками, со станции ему приходилось наблюдать за ними, да и попав на планету, он многое видел и изучал. Но никогда бы не подумал, что сам способен на такое. Когда все изменилось? После первой зачистки осталось ощущение того, что он что-то потерял или упустил. Он помнил, что произошло в камере, но так, будто прочитал об этом в книге. Эмоции и ощущений не осталось, вместо них поселилась пустота, будто кто-то стер ластиком рисунок, и осталось белое пятно. Теперь же, это пятно наполнилось такими красками, что становилось не по себе от их яркости и резало глаза.
Воспоминания пытали его — влажные губы девушки, жарко шепчущие его имя, тонкие пальцы, прикасающиеся к линии волос на пределе нежности, мягкая кожа, обладающая неповторимым ароматом, пробуждающим потаенные бесконтрольные желания… Он так погрузился в эти ощущения, что в какой-то момент ослабил свое воздействие на нее, и самка пришла в себя. Это она заставила его ослабеть, это она сделала! Он точно знал, вторжения в его голову не было, но факт налицо — все что ниже пояса горело огнем, а в паху разлилась истомная тяжесть и напряжение не проходило, как он ни старался отвлечься. Как же это унизительно, он, человек с неограниченными возможностями… пытался выровнять дыхание, подавить похоть, взять себя в руки… и ни хрена не выходило. Без контроллера непросто. Совсем непросто…
