— Что это? Довольно протоптанная, может, здесь есть по-близости люди? — удивилась я. Если удастся найти людей, то можно узнать, куда нам двигаться дальше, чтобы выйти в безопасное место.
— Давай проверим. Рассчитывать, что нас возьмут на постой добрые люди, конечно, излишне. На самом деле, людей за стеной и всяких поселений великое множество, не все кочевники живут в нашем городе, в основном, только приходят что-то выменять. И не все эти люди могут быть нормальными, поверь, есть и такие, к кому лучше и вовсе не соваться. Одни стервятники чего стоят! Но нам нужна еда, сколько мы еще протянем? У меня желудок весь скукожился, а там, есть возможность что-то необходимое достать.
— Нам не на что выменять еду, Тась. Вряд ли они просто так ее отдадут.
— Не отдадут, ага, — согласилась девушка и зашагала по тропинке еще бодрее, — значит, придется украсть.
— Беда с тобой, — вздохнула я, топая следом.
Ну, не нашла я в себе достойного аргумента с печалью поразмышлять о нелегкой воровской доле и даже то, что мама с папой меня не так воспитывали, и что за воровство, между прочим, раньше руки отрубали, не слишком-то подействовало, потому как у меня вот-вот будет голодный обморок… Но тут на фоне темного леса вырисовалась мрачная бревенчатая хибара, вся кособокая, не слишком-то похожая на человеческое жилье, хоть и довольно большая и я решила оставить все свои душе*бства на потом, старательно прислушиваясь и осматриваясь как следует. Вокруг следы полнейшего запустения и трава вымахала почти по пояс. Вроде, никого нет. Никто не появлялся, дом выглядел необитаемым. Тишина. Жуткая. Не слышно шороха ветра, никакие птицы ночные не переговариваются, насекомые не стрекочут, даже кроны высоких деревьев не шелестят. Только наше отчаянное сопение и отчего-то затревожившееся сердце. Немного понаблюдав за окрестностями, Тания крадется ближе к дому, я за ней чуть ли не ползком, прижавшись к необработанному изрядно подгнившему срубу бревен спинами, на цыпочках к ближайшему окну, откуда тускло-тускло затеплился отблеск света, пробиваясь через заляпанные грязью стекла. Там кто-то есть.
— Тась, я не могу понять, кто это, — зашептала я, а у самой от паршивого предчувствия вся спина похолодела. Их мыслеформы подобны какой-то мешанины из мусора, сливающиеся в мутную пустоту и наборе действий, и ничего толком распознать не получается. Может, это и есть примитивные, о которых говорил Риз? Вот только почему мне так жутко, что все инстинкты вопят убираться отсюда подальше, хоть к чертовой матери, и холодный озноб уже течет вдоль позвоночника ручейком, а волосы на затылке поднимаются дыбом… — Давай уйдем отсюда, скорее. Здесь что-то не так, жопой чувствую!
— Подожди, — тихо зашептала она, заглядывая в окно, — ничего не видно.
— Уходим, Тась, — отчаянно зашипела я, потянув ее за локоть. Не люблю я непонятки, особенно когда безоружная. — Все равно незамеченными в дом мы не войдем.
— Да чего ты переполошилась так? Их всего лишь нужно отвлечь как-то, пошуметь, чтобы они вышли проверить, и по-тихому пробраться внутрь. Ты что, есть не хочешь?
— Хочу, но если их там много, все они все равно не вылезут. Так что уходим.
Кочевница кривится, пожимая плечами и пытается перебраться к другому окну, а потом в траве что-то звякает, и в одно мгновение наши ноги оказываются запутанными в проволоке. Мы чертыхаемся, синхронно падая на землю, и звяканье железяк перерастает чуть ли не в колокольный набат и я вот сразу, прямо попой чувствую, что это неспроста. Вот и пошумели, ничего не скажешь. Отбегались! Каждое движение затягивает силки все сильнее, пальцы шарят в темноте по голенищу обуви, в надежде распутаться, но ничего не выходит. Ловушка! Дверь грохает, отворяясь, и из хибары выскакивают несколько человек, беря нас в кольцо. Крики, мерзкий ржач, мечущиеся тени… Тания успевает вытащить нож, пока я примериваюсь, как бы сбить одного с ног. Он улыбается, отчего-то очень довольный. Нас скрутят, конечно, каждая клеточка в организме обессилена, но все же пропадать не хочется. Умру, но без боя не сдамся!
А боя-то и не было, ухватившись за проволоку, нас так и потащили за собой в дом, волоча по земле, словно кули. В помещении оказалось светло — прямо посередине, на земляном полу, была странная жаровня с выложенным костерком. Но не это меня взволновало больше, а запах. Господи, ЧТО ЭТО?! Запах… Несло мертвечиной и кровью. Ничего подобного я бы и вообразить не смогла, пока не сообразила, о чем они думают.
— Чего вам надо? — вскрикнула Тания. — Мы просто заблудились, хотели спросить дорогу и все. Какого хрена вы нас хватаете? — вокруг нас семь мужиков примерзкого запущенного вида. Заросшие, вонючие, нечесаные годами и такие жуткие, с лихорадочным блеском в глазах, устремленных на нас… Этакое многообещающее: «Добро пожаловать в ад!» — Чего вы молчите? — совсем перепугалась Тания, что голос ее осип. — Чего вы хотите?
