Мои ладони, такие горячие, что я чувствую прохладу ее тела прямо через одежду. Изящная спинка изогнулась под ними, а мои пальцы уже ведут ласковую дорожку, перебирая по позвонкам, все выше. Наконец, когда разум окончательно сдался, уступив место головокружительному сумасшествию, я приподнимаю Лусию чуть повыше, оторвав ее от земли, но не прерывая поцелуя. Она обнимает ладошками мое лицо, и я чувствую, что ей тоже не хватает воздуха, она выдыхает мне прямо в губы, отстранившись буквально на долю секунды, после чего мы снова сливаемся, ошеломленные потрясающими эмоциями…
— Риз… — я не знаю сколько времени прошло, может быть минута, а, может, сутки... Отрезвил меня слегка чуть слышный девичий стон. — Пожалуйста, мы не должны… — чуть прикрыв глаза, шепчет Люси, а голос ее срывается, вызывая целые полчища мурашек от затылка по спине. Мать твою, да она хочет меня, черт… Мы не должны… Но сил сопротивляться как не было, так и нет, и наши губы снова встречаются, и по моему телу уже в который раз проходит сладкая дрожь, передаваясь ей. И Люси отвечает мне, будто не может этого не делать, я понимаю, что все это неправильно, но ее тело потихоньку ползет вниз вдоль моего, дыхание сорвалось, сбилось, я чувствую только ее, ее отклик на мою ласку, и понял, что нужно вдохнуть, только когда в голове стало мутиться от недостатка кислорода…
Люси
По лицу ползли медленно высыхающие слезы, а я едва держалась, чтобы не расплакаться в голос. Голова болела, связанные руки, будто одеревенели, а сознание, даже с расставленными блоками путалось. От горла отступала тошнота, и в груди зарождался жгучий гнев на себя саму. Да что же я за бесстрашная? В меня не раз стреляли, хотели убить. Я убивала. Но в этот раз… У меня чуть сердце от страха не лопнуло, когда безупречный выстрелил в того стервятника, когда я просматривала его мыслеформы… Выстрел; он видел, как наставляется черное дуло, прямо в голову и волна ледяных игл рассыпалась по спине и рукам. От ужаса свело горло — успел понять, что все кончено. Осознал и прочувствовал полнейшее бессилие перед своей смертью. И я вместе с ним. От этого тело сковало оцепенение, словно каждая жилка застыла, сведенная судорогой страха, а потом все застила вспышка боли и в голове воцарилась звенящая пустота, без мыслей.
Несколько судорожных вдохов, чтобы взять себя в руки и успокоиться. Душный воздух, сквозь пыльную мешковину, не дает полностью наполнить легкие, но стало слегка полегче, в голове прояснилось.
«…девочка моя, ты только постарайся успокоиться…» — снова и снова всплывало в мыслях и от этого голоса, а самое главное от того, как мягко и озабоченно звучал он, внутри разливалось тепло.
Время тянется подобно варенной улитке, стервятники заметили, что я пришла в себя и теперь приходится топать своими ногами вслепую, полагаясь на чужую руку, взявшую меня под локоть. О чем они думают, я не знаю: блок не снимаю, опасаясь, что моя самодеятельность принесет еще больше проблем. Но некое напряжение между моими конвоирами витает в воздухе, после того, как один из дружков стервятников пал от руки их предводителя. Небось боятся, суки, что отправятся следом и хвосты поджали. Полагаясь на собственный слух, тоже не особо разжилась информацией.
Шли все молчком, изредка тихо перекидываясь между собой короткими фразами. Меня не трогают, но и спуску не дают, как особо опасному преступнику — стоит только запнуться и замедлить шаг, тут же встряхивают, как котенка, чтоб пошевеливалась. А я не просто устала, кажется, что ноги совсем ватные, но еще хуже только от одной мысли, что Риз придет за мной, один и без оружия, а их много… Слепая паника в который раз затопила сознание, потому что случись чего, я не смогу на ощупь ничего ни сделать, ни как-то помочь и в то же время, ощущая его негласное присутствие где-то неподалеку, его заботу, тревога засевшая в груди и жгучее чувство опасности, словно бы отдалялись на полшага.
Ближе к ночи дышать стало легче от прохлады, но перебирание ног по бездорожью, превращается в пытку, рубашка прилипает к спине, а в бок учащаются тычки за нерасторопность и «нежные» советы не дурить. Мой конвоир нервничает, недоволен. Посылаю его во все места, которые знаю. Да потерпи уж, я ж терплю и не пихаюсь! Интересно, как скоро мы доплетемся до их транспорта? Неизвестно еще, за каким чертом я им так понадобилась, что берегут как зеницу ока… Надеюсь, все-таки не для развлечений? Бл*дь, прям не знаю, не завалиться ли мне в обморок от такого счастья?
Но сколько бы я ни готовилась, услышать подкрадывающиеся шаги Риза, то при звуке выстрелов обмерла и споткнулась на ровном месте. Сердце заколотилось бешено, по ощущениям, совсем рядом упало тяжелое тело.
— Кто дернется, будет покоиться с миром, — раздается уверенный голос. Знакомый голос. Мешок срывают с моей головы, дав полный доступ к кислороду, срезанная веревка освобождает руки, и я, подавив стон, быстро растираю онемевшие запястья, пока Риз заталкивает меня за свою спину.
