В ушах ухает набатом, хоть и темнеет, а с непривычки не могу проморгаться, только звуки короткой, нешуточной перестрелки, сорвавшиеся на крики стервятники, ровный и какой-то отчужденный голос безупречного, зазывающего с собой Дея… Что ему от него нужно? Отвлекает… Убьет. Выстрелы снова оглашают окрестности, прервав причитания оставшихся стервятников, и безупречный исчезает в тускло замерцавшем сиянии. Он не выстрелил. Не выстрелил… Земля раскачивается, уходит из-под ног, я поняла, что лес плывет перед глазами. Дышать стало нечем, к горлу подпрыгнул ледяной ком, по телу пробежал озноб слабости и пережитого страха.
— Риз, слава богу, ты пришел, — вырвалось откуда-то из горла, хотя казалось, губы у меня так дрожат, что я должна захлебнуться словами. Посмотрев в его глаза, такие сейчас темные, но с дольками пронзительной позолоты, пролегшими от зрачка, словно туда пролилось солнце, в которых было столько тревоги и чего-то тягучего, что кружилась голова, я так и повисла в руках мужчины, не сразу сообразив, что под ладонью ощущается тепло мягкой, колючей щеки. Риз волнуется, не больно ли мне... А я испытываю такое облегчение, что он тут, рядом, живой... Пальцы гладят, гладят его, и я не могу остановиться, он касается моей кожи губами, беспорядочно целует ладонь, отвечая на прикосновение… Ни разу еще никто не смотрел на меня так. — Я так испугалась, что он убьет тебя.
— Он не убьет меня, Люси. Я ему нужен…
Он стоял так близко, а голос звучал так тихо и вкрадчиво, что становился похож на кошачье мурлыканье. Мужская ладонь легла на напряженную спину, скользнула к плечу, по шее, остановилась на лице, а пальцы нежно поглаживали мою щеку. Сердце в груди забилось надрывно, это легкое, бережливое прикосновение рождало по коже умопомрачительные мурашки, растекающиеся чуть колючими волнами в каждую клеточку тела. Сладкое томление разлилось внизу живота, срывающееся дыхание Риза обжигало пересохшие, так и просящие касания, губы, припущенные ресницы вздрагивали, пряча отсветы призрачного сияния в глубине его расширившихся зрачков. И эти глаза так близко, взгляд пытливый… и одурманивающий запах, а на пояснице сильная рука. Но он не пытался навязать свою ласку, будто не желая принуждать, давая время привыкнуть к прикосновениям, только провел кончиками пальцев по позвоночнику. Широкая грудина ходит ходуном, жадно вбирая воздух, моя ладонь сама соскальзывает туда, ощущая, как сквозь жесткие сплетения мышц, толкается его разбушевавшееся сердце, рвясь наружу.
А у меня в груди закручивался настоящий водоворот, туго свиваясь противоречивыми чувствами смущения, растерянности и удовольствия, от его близости, заставляя податься навстречу, замереть… Что же я делаю? Разве это правильно… Но когда мягкие губы коснулись моих, осторожно прихватывая, делясь своими необычным вкусом и нежностью, показалось, будто жар обдал все тело, разбегаясь дрожью и впитываясь под кожу. Пальчики с силой сжались, вцепившись, сминая ткань одежды от сладкого томления, и потянулась сама, неуверенно отвечая, оглаживая налитые напряжением плечи, опуская ресницы и пробуя эти манящие губы как что-то запретное, но оттого только более желанное.
Они теплые, влажные, еле сдерживающие напористые порывы, чутко собирая с моих вспухших, горящих губ каждый вдох, лаская языком, что я тону в этом волшебном ощущении нежности, растворяюсь в его объятиях, становящихся все крепче, теснее. И окончательно сдаюсь, прильнув к мужской груди сильнее, обплетая руками шею, словно пытаясь отогреться в исходящем от него тепле. Вдохнуть, надо вдохнуть, срочно, голова закружилась, земля давно ушла из-под ног… Ты только держи меня, сама я уже не могу, не отпускай.
Все звуки исчезают в диком ритме бьющихся сердец, шума крови в висках, рваном дыхании, в сумасшедшем желании прикоснуться еще, впитать, насладится и запомнить. Взмокшие, растрепанные и непослушные пряди коротких темных волос, путаются в моих пальцах, Риз весь напряжен как каменный монолит, но его ладони мягко исследуют, аккуратно лаская спинку, выгибающуюся от трепетных прикосновений, а потом подхватывают на руки, приподнимая выше, без грубости, показывая, что он не причинит боли. Что не нужно бояться. Не обидит.
Где сил взять, чтобы остановиться? А потемневшая позолота радужки глаз блестит лихорадочно, слишком горячо, упоительно, отвести взгляд никак не получается. Заглянув туда, я проваливаюсь в эту глубину, потерявшись. Мгновение на необходимый вздох и вновь прикоснуться к его губам, погладить его лицо, теплые щеки с ямочками от мягкой улыбки. Оторваться невозможно, я просто не могу остановиться, но так нужно… иначе… Отчетливое желание мучительно пульсирует внутри, сковывая каждую жилку, наливаясь тяжестью внизу живота и сводя бедра до крупной дрожи. Остановись. Остановись же, прошу…
