В приюте без уюта (СИ) полностью

Федякин. Но не мог же я оставаться в стороне!

Ольга Павловна. Господи, страсти-то какие! Но теперь-то, слава богу, все в порядке?

Федякин. Не вполне-с... Портреты государя и великого князя Александра Михайловича, что на рукоятках, подверглись, так сказать, разрушительному действию пламени. Встречать нашего почетного попечителя с такими невозможно-с...

Анна. Господа, неужели его императорское высочество будет в обиде из-за портретов? Тем более, кажется, где-то в угловой комнате запасные есть.

(В дверь входит Эберлинг и удивленно смотрит на всех.)

Эберлинг. Дамы и господа, а по какому случаю нынче обед отменили? Неужто Агашка думает, что их императорское высочество нас сами угощать будут?

Ольга Павловна. Ах, князь, прислуга и господин попечитель про нас сегодня забыли. И вправду - остается только ждать милости от его императорского высочества. Бог мой, неужели с нашей встречи пролетело уже девять лет?

Анна. Маменька, на месте молодоженов я бы постаралась как можно быстрее забыть то злополучное падение экипажа в канаву...

Ольга Павловна. Анечка, ты меня никогда не слушаешь. Я же рассказывала, как своими глазами видела: великий князь смеялся, выбираясь из канавы. А я помогла великой княгине Ксении Александровне. Это было даже романтично: ночь, люди с факелами вокруг моста... Ксения Александровна даже хотела пригласить меня в Ропшинский дворец...

(В дверь вбегает Агафья, зевая и протирая глаза на ходу.)

Агафья. Ой, батюшки святы! Простите дуру старую, господа хорошие! Проспала все на свете. Не пойму, как сомлела. Чуток потерпите! (убегает).

Пичугин (со вздохом). Ну и денек! В кладовой портреты высочайших особ полыхают, а прислуга дрыхнет без задних ног. Давайте попросим господина Сухова нанять на кухню другую бабу, порасторопнее.

Ольга Павловна. Сергей Иванович, я предпочту немного потерпеть, но не расставаться с Агашей. Она как раз весьма расторопная и смышленая. А сегодня просто какое-то недоразумение.

Эберлинг (возмущенно). Ничего себе недоразумение! Пятеро дворян вынуждены томиться в голодных муках.

Ольга Павловна. Князь, вы же прекрасно знаете: сегодня Евграф Маркелович прочую прислугу распустил, чтобы глаза великому князю никто зря не мозолил. Иначе кто-нибудь Агашу непременно бы разбудил.

(В столовую быстро входит Агафья, ставит на стол блюдо с пирожками и графин с компотом.)

Агафья (поклонившись). Кушайте, господа хорошие, червячка пока заморите. Я обед разогрею и вскорости подам. Простите еще раз великодушно дуру старую!

(Убегает. Господа встают со стульев у стены и рассаживаются за столом: Пичугин и Ольга Павловна с торцов, Анна между Федякиным и Эберлингом. Не спеша едят. Анна, едва откусив, кладет пирожок на стол.)

Эберлинг. Беру свои слова обратно, Ольга Павловна. Агашины пирожки бесподобны! Анна Алексеевна, а вы почему опять не кушаете? Право же, вашему изяществу ничто не угрожает!

Анна (побледнев иборясь с дурнотой). Пустое, Андрей Генрихович. От запаха дыма у меня немного закружилась голова.

Эберлинг. A propos, кажется, все нынешние приготовления бесполезны. Думаю, великий князь к нам сегодня не пожалует. В полдень я стал невольным слушателем телефонного разговора Евграфа Маркеловича с начальником вокзала. Поезд опаздывает на несколько часов... Дамы и господа, что за шум?

(Слышатся приглушенные трели полицейского свистка, выкрики, отдельные слова: "Прочь... на местах... не входить...")

Пичугин. Не забивайте голову пустяками, Андрей Генрихович. (приподнимается за столом, пристально глядя в сторону, противоположную стене) На улице, вроде, спокойно. Какая-нибудь пьяная драка у двора за домом.

Федякин. Точно так-с. Быдло и хамы-с. A propos, я бы сейчас тоже водочки восприял рюмашку-другую. Но пока придется потерпеть.

Пичугин (насмешливо). Вы бы так, Карп Львович, со своими финансовыми прожектами терпели - не доживали бы век в приюте.