— Мое удостоверение… в кармане, — глухо выговорил он.
— Вот как? Удостоверение? — ехидно передразнила она. — Удостоверение карманника? Мелкого вора? Грабителя машин? Или еще чего?
— Полицейского.
— Полицейского?
— Именно. Могу я встать? Или хотя бы повернуться?
«Проклятье, ну что за невезуха, — подумала она, — хорошенькое начало». Потом недоверчиво спросила:
— Тогда зачем шарил в моих вещах?
— Хотел узнать, кому принадлежит машина. Могу я встать?
— Оставайся на месте. Повернуться можешь, но оставайся на земле.
— Ладно, — он не двинулся.
— Слышал, что я сказала?
— Вы все еще стоите на моей руке.
Барбара поспешно убрала свою кроссовку с его кисти.
— И чтоб без резких движений, — предупредила она.
— Понял, — ответил он. Со стонами он перевалился на бок, потом на спину. Лежа на земле, он рассматривал ее.
— Я констебль уголовной полиции Робин Пейн, — представился он. — И что-то мне подсказывает, что вы из Скотланд-Ярда.
Он был похож на Эррола Флина в молодости, но с большей приверженностью к усам. И одет он был не в черное, как Барбаре показалось сначала, а в асфальтового цвета брюки и темно-синий джемпер с вырезом, в котором виднелась белая рубашка. Ее воротник, так же как джемпер и брюки, в данный момент были испачканы грязью — последствие падения. Из левой щеки сочилась кровь — возможно, поэтому он так скорчился, когда она отшвырнула его.
— Ничего, — сказал он, заметив, как исказилось при взгляде на него лицо Барбары. — Я бы сделал то же самое.
Через секунду они уже были в помещении участка. Констебль Пейн открыл дверь и пошел в какую-то комнатушку, напоминавшую комнату для стирки в старых домах. Там он открыл краны, и вода потекла в подобие бетонного корыта с пятнами на стенках. Зеленый кусок мыла с грязными разводами лежал на покрытой ржавчиной металлической мыльнице рядом с кранами, и, прежде чем воспользоваться им, Пейн вынул из кармана брюк перочинный нож и обскоблил его со всех сторон. Пока вода в кранах нагревалась, он стянул с себя джемпер и со словами: «Подержите минутку, ладно?» — сунул его Барбаре. Потом умылся.
Барбара огляделась вокруг, ища чем бы ему вытереться. Единственно подходящим для этой цели предметом был мятый кусок махровой ткани, но он был такой грязный и от него так несло плесенью, что она даже и представить не могла, как можно было бы использовать его в качестве полотенца.
«Эх, черт», — подумала Барбара. Увы, она не из тех женщин, которые носят с собой надушенные батистовые платочки на такие случаи, как этот, а скомканную бумажную салфетку из кармана ее куртки вряд ли можно предложить для завершения туалета. Она уже посматривала на полураспечатанный ролик бумаги для факса, оценивая его абсорбирующую способность (в данный момент он использовался для того, чтобы подпереть дверь), когда Пейн, подняв голову, провел мокрыми руками по волосам и тем самым разрешил проблему. Затем, вытащив рубашку из брюк, он использовал ее полы как полотенце.
— Извини, — сказала Барбара, когда он вытер лицо. Она скользнула взглядом по его груди и отметила про себя — неплохо, достаточно растительности, чтобы выглядеть привлекательным, но не такое обилие, чтобы наводить на мысль о нашем возможном родстве с обезьянами. — Я заметила тебя в моей машине и отреагировала почти автоматически.
— Что значит настоящая тренировка, — ответил он, заправляя рубашку в брюки. — Это говорит о вашем опыте, — он невесело улыбнулся, — и об отсутствии его у меня. Поэтому-то вы в Скотланд-Ярде, а я — нет. Сколько вам лет? Я ожидал, что приедет кто-нибудь лет под пятьдесят, как мой сержант.
— Тридцать три.
— Здорово! Видно, вам везет.
Принимая во внимание свой пестрый послужной список в Новом Скотланд-Ярде, Барбара вряд ли применила бы по отношению к себе это слово — «везет». Только последние два с половиной года, что она работает с Линли, ей начало немного везти.
Пейн взял из ее рук джемпер и несколько раз встряхнул его. Натянув его на себя, он еще раз провел пятерней по волосам и сказал:
— Так, теперь поищем аптечку. Где-то она здесь была…
Он принялся рыться на загроможденной всякой всячиной полке под единственным в комнатушке окном. На пол свалилась полуоблысевшая зубная щетка.
— А, вот она, — обрадованно воскликнул Пейн, извлекая покрытую слоем пыли голубую жестяную коробку. Там он нашел пластырь, которым тут же и залепил ссадину на щеке. И с улыбкой взглянул на Барбару.
— Давно вы уже там?
— Где?
— В Новом Скотланд-Ярде?
— Шесть лет.
Он тихонько присвистнул.
— Впечатляет. Вы ведь сказали, что вам тридцать три.
— Верно.
— И когда вы стали констеблем уголовной полиции?
— Когда мне было двадцать четыре.
Его брови поползли вверх. Он хлопнул ладонями по бедру.
— А я им стал всего три недели назад. То есть когда закончил курсы. Да вы, наверное, и сами догадались, правда? О том, что я новичок. Потому, как я повел себя там, у вашей машины.
Он расправил джемпер на плечах. Плечи тоже ничего, обметила про себя Барбара.
— Двадцать четыре, — повторил он с оттенком восхищения. — Мне сейчас двадцать девять. Как выдумаете, это слишком поздно?
— Поздно для чего?
