Роман Погодин целый день молчал, но никто не видел на бледном лице ни слезинки. Каково ему сейчас, можно было только догадываться. Не было больше строгого "хранителя сокровищ", выдававшего патроны легкомысленному братцу чуть ли не под роспись и вообще умевшего так осадить словом, что было и не обидно, и доходило с первого раза. Товарищи подходили к Роману, молча хлопали по плечу, но ничего не говорили. Что тут скажешь?
Молчала и Юлька, кусала губы до крови, но тоже старалась не разреветься. К Игорю пускали только родственников. "Какие ж у нас родственники?!" — возмущалась девушка, но её слёзным просьбам никто не внимал. Мариупольским врачам — немногим оставшимся — было не до того. Они спали пару часов в сутки, и то ещё было хорошо. На пререкания с "ангелами в белых халатах" ушёл весь Юлькин пыл, и теперь она молчала.
Командир, как всегда, был немногословен, но умудрялся находить слова, чтобы поддержать ребят. Юлька внимательно всматривалась в лицо Можейко, стараясь, чтобы он этого не заметил, и всё пыталась рассмотреть на нём… Что? Следы каких чувств? Она и сама не знала. Только помнила выражение его лица, когда он увидел убитого ею вражеского снайпера — черноволосую женщину с тонкими и резкими чертами. Да и то, это выражение промелькнуло лишь на миг — глубокая затаённая боль, какую Юльке ещё ни разу не приходилось видеть, хотя повидала она уже многое. И слова — что-то вроде: "Вот как нам пришлось встретиться…" Но Юлька не была уверена, что ей это не послышалось. Уже в следующую минуту Можейко совершенно спокойно обернулся к девушке:
— Ты выполнила свою задачу, Юлия.
Теперь рядом с Юлькой лежала трофейная винтовка с изящной надписью "Ukrop" на чёрном корпусе. Прикасаться к ней лишний раз особого желания не было. Возможно, позже…
Юлька быстро шла по больничному коридору, накинув белый халат. Спешила — почти бежала, будто боялась опоздать. Хотя опаздывать было некуда. Сегодня ей сказали, что состояние её сослуживца Игоря Полёвкина стабилизировалось, и она может его проведать.
— Девушка, не торопитесь так, он не убежит, — окликнул её из другого конца коридора молодой жизнерадостный доктор, с которым Юльке уже приходилось общаться. — Уж от нас-то никуда не денется. — И, окинув её быстрым взглядом, добавил глубокомысленно: — Да и от вас, по-видимому, тоже.
Юлька предпочла эти слова проигнорировать.
Она не сразу узнала его. А когда поняла, что этот бледный человек на больничной кровати и есть её "Философ", не сдержалась и громко то ли вздохнула, то ли всхлипнула. Игорь открыл глаза, и тут же Юлькино запястье обхватила крепкая рука, вынырнувшая из-под одеяла. Надо же — на первый взгляд, в чём только душа держится, а силу свою не потерял.
— Юля! Ну надо же, мечты сбываются… — Бледные растрескавшиеся губы растянулись в довольной улыбке.
— Ты о чём? — растерялась девушка.
— Я ведь именно тебя хотел увидеть… только тебя…
Он замолк, казалось, сосредоточенно о чём-то размышляя, потом продолжил, заговорщицки понизив голос почти до шёпота:
— Ты знаешь… Украина — самая лучшая в мире страна…
— Неужели? — Юлька сморгнула слёзы, решив, что он бредит.
— …потому что в ней есть ты, — продолжил между тем Игорь, и слёзы уже не захотели смаргиваться, потекли по щекам предательским водопадом. — Уже за одно это ей можно простить…
Он замолчал и отвернулся, но Юлькину руку не отпускал.
— Ну, я уже давно не в ней, — грустно улыбнулась девушка.
— Погоди… Ещё не вечер… Ещё будешь… Мы все там будем, когда уберутся оттуда эти "ушлёпки".
— У меня нет таких глобальных планов на будущее, — хмыкнула Юлька. — Какой смысл?
— Вот этим ты меня и бесишь, — его голос стал громче, увереннее, в нём снова зазвучали так раздражающие её назидательные нотки, и девушка вздохнула с облегчением. Ну, всё — если он снова её раздражает, значит, выкарабкается. — Надо иметь планы на будущее, Юля. Я сделаю всё, чтобы они у тебя были… Да, помрёшь тут с тобой!..
— Вот и не надо. — Девушка уже совсем открыто, радостно улыбалась, размазывая по лицу непрошеные слёзы. — Я тебя не отпускаю, "Философ".
Широкие улицы Донецка и так в это военное время были не особенно многолюдными, а теперь город, казалось, и вовсе опустел. Все прилипли дома к экранам телевизоров, следя, как многострадальные республики Донбасса, а также Запорожская и Херсонская области входят в состав России. Казалось, во всём городе не было никого, кроме двух молодых людей в военной форме, медленно идущих по Университетской.
— Да, не так я представляла всё это, — грустно сказала Юлька. — Думала, как в Крыму, будет праздник, все выйдут на улицы… А нам ещё до этого далеко. Дождётся ли когда-нибудь Донбасс своих праздников?
— Дождётся. Не так уж это и далеко, — горячо возразил Игорь Полёвкин. — Жизнь налаживается. Вот, смотри — ты на учёбу вернулась…
— С твоей подачи. Всё равно учёба сейчас дистанционная…
— Главное, там опять твой профессор Тарнавский преподаёт.
— Он не мой!
— Но преподаватель-то твой, — с подчёркнуто невинным видом заявил "Философ".
— Ах, ты об этом…
