Это был всего лишь миг, но и его хватило, чтобы вычислить противницу. Собственно, в сгущающихся ранних сумерках даже можно было подумать, что померещилась. Но "Пантера" не склонна была размышлять. Она привыкла доверять своим глазам, а ощущение случившейся беды придало решимости действовать, не оставляя себе ни минуты на размышления. Только на необходимые расчёты, потому что злой порывистый ветер не утихал. Пальцы слились с винтовкой, она стала продолжением рук, зрения, восприятия — всей личности снайпера.
В голове мелькали цифры — поправка на ветер… Пересчитывать некогда, нематематический от природы мозг работал быстро и сосредоточенно, выбросив все эмоции, будто был машиной. Перекрестье мощного оптического прицела скользило по переплетению веток, по крыше дома… Остановилось на массивной кирпичной трубе.
Единственный выстрел — чёткий, безошибочный. Никогда у "Пантеры" не было, наверное, такого верного расчёта, такой чистой работы. Дух захватило, а мозг между тем работал, как часы, тело слилось в одно целое с верной "драгуновкой".
Вдох…
Выдох…
Палец двинулся на спусковом крючке, глаз уставился в прицел, и… сердце, казалось, остановилось, чтобы больше не трепыхнуться.
На заборе, как раз на траектории её выстрела, сидел огромный чёрный кот…
Время, казалось, замерло, застыло в зелёных кошачьих глазах.
Останавливаться, сбиваться было нельзя — она выдаст себя. Когда-то, чтобы не выдать группу, "Пантера" готова была уложить случайно подвернувшегося пьяного бомжа, хотя это и не доставляло ей радости. Теперь смотрела на красавца-зверя и понимала, что тоже не остановится.
А потом никогда не сможет больше нормально жить.
"Прости, дружище… Прости… Прости…"
Палец лишь на секунду застыл на спусковом крючке.
В это время чёрный котяра вдруг заглянул в прицел своими зелёными глазами, а потом повернул морду в сторону.
В сторону…
Повинуясь внезапному импульсу, "Пантера" (она же ведь тоже — из семейства кошачьих?) сместила тонкий ствол винтовки и нажала на спуск.
Всё произошло в одно мгновение, выпущенная на свободу пуля с готовностью двинулась к цели, кот бесшумно спрыгнул с забора. А безошибочно просчитанная баллистика завершила то, что и было задумано.
Из-за забора справа, а вовсе не с крыши или из-за дерева, вывалилась невысокая фигура стрелка, роняя на снег винтовку и алые капли крови.
На миг "Пантере" показалось, что в прицел она увидела устремлённый прямо на неё взгляд злых чёрных глаз. До того, как эти прищуренные глаза навсегда погасли.
"Не убьёт, так сглазит", — когда-то сказала в родном карпатском селе старая женщина, которой очень уж не нравилась соседская мелкая заносчивая Ирочка. По-видимому, что-то ей подсказывал жизненный опыт…
Мистическое мышление было свойственно многим на её родине — Ирину же это только раздражало. До этой последней её секунды, когда заглянула она прямо в зелёные кошачьи глаза и на миг увидела в них отражение…
Отражение своей хрупкой белокурой смерти, глядящей прямо в направленный на неё прицел. Это был всего лишь миг — кот бесшумно спрыгнул на землю, а смерть задержалась в её застывшем взгляде, запечатлелась на целую долгую секунду. И рассыпалась на хрупкие осколки.
Потом наступила темнота.
Запрокинув голову к серому небу, с которого сыпал мелкий колкий снег, снайпер "Пантера" наконец-то разрыдалась в голос. В её слезах и бессвязных выкриках вырывались на свободу боль и ненависть, огромное нервное напряжение и страх за человека, ставшего для девушки ближе всех. Крупные слёзы катились по щекам, тело колотил озноб. Но нужно было взять себя в руки. Бой ещё не окончен, и она все ещё на враждебной территории…
Утерев лицо, "Пантера" перезарядила верную винтовку и осторожно подошла к телу убитого снайпера.
Перевернула её. Закрыла молодой женщине — такой же украинке, как и сама, глаза. Взяла американскую полуавтоматическую винтовку. Наклонившись, расстегнула кобуру на бедре. Достала чёрный пистолет. Изящная полуавтоматическая "Беретта" — по-видимому, та самая, что ранила "Философа". Юля и пистолет сунула в один из подсумков.
Непослушными пальцами она нажала тангенту рации на разгрузочном жилете.
— "Пантера" на связи, задача выполнена. Ухожу на точку эвакуации. Приём.
— "Старик" на связи, понял тебя. Ждём. Конец связи.
В огромном помещении, где каждый звук отдавался множественным эхом, теперь царила полная тишина. Разведгруппа рассеялась по одному, каждый занимался своим делом — кто чистил оружие, кто приводил в порядок экипировку. Лица мрачные и сосредоточенные.
Бой был проведён блестяще, однако радоваться никто не спешил. И для них не обошлось без потерь — один из братьев Погодиных, Иван "Ветер", погиб, Игорь "Философ" в реанимации.
