Около тридцати вражеских самолетов полчаса штурмовали аэродром. Постепенно гул и грохот стали ослабевать, и мы выскочили из землянки. Я бросился к истребителю Соседина, но Николай уже запустил мотор, взлетел и помчался догонять уходящие самолеты противника. Аэродром был охвачен огнем. Горели штурмовики и корабельные разведчики, МИГи соседних эскадрилий и наши И-16. Возле землянки полыхал самолет, в котором дежурил Багрянцев. Михаил лежал ничком на земле, обхватив руками голову. Его ботинки и нижняя часть брюк обгорели.
— Миша, ты жив?
Я схватил его за китель и оттащил от огня.
— Жив, — как бы просыпаясь, подал он голос и вдруг вскочил на ноги: — Кто это? Ты, Игорь? Ну, что? Кажется, все. Ушли, сволочи…
Он был мрачен и как бы чем-то смущен.
— А я, Игорек, уснул, понимаешь. Сел в самолет и задремал на минуту какую-то. Ко мне перед этим еще Соседин приходил, ругался, что штурмовики маскировки не соблюдают. Ну вот, а потом вдруг чувствую, что горю… Открыл глаза, а тут… Как выскочил из кабины — не помню...
Я обратил внимание на полы его расстегнутого кителя. Они были в нескольких местах продырявлены.
— Неужели пули? — Он удивленно пересчитал дырки. — Пять штук. Полы пробили, а меня не задели!
Он стал обшаривать всего себя. Были только небольшие ожоги на ногах. Пуля перебила одну из подвесок, удерживавших кобуру пистолета на ремне морского снаряжения.
— Да, Миша, считай, что тебе повезло.
В это время от самолета отвалился мотор. Ярким костром запылал он в луже бензина рядом с догорающей машиной. Багрянцев остановил долгий взгляд на охваченных огнем останках своего самолета.
— Вот и все! — глухо сказал он, и я увидел, как слеза прочертила след на его почерневшей от копоти щеке.
Выскочившие из укрытий люди суетились на стоянке. Мимо нас пробежал Тенюгин:
— Ангары горят!.. Скорей!..
Я бросился следом за Тенюгиным. Мы забрались на крышу одного из ангаров. Горела камуфляжная сетка. Огненные змеи ползли по ячейкам, заглатывая их одну за другой. Мы с Тенюгиным сбрасывали сетку с крыши. Багрянцев и несколько прибежавших вслед за ним техников гасили ее на земле. Возле второго ангара тоже лихорадочно работали люди. На западной стороне аэродрома горели штурмовики. Мы побежали туда. Но к самолетам нас не подпустили. На некоторых машинах уже рвался боезапас. В клубах дыма там и тут сновали люди. Кто-то закричал: «Уходите! Взорвемся!» Все бросились бежать.
В это время над аэродромом появился самолет Соседина. Не догнав вражеские машины, он вернулся и стал заходить на посадку прямо над пылающими штурмовиками. Это было опасно, и стартер дал красную ракету, Соседин сделал еще один круг и опять вышел на прежний курс. Он проходил низко над горящими самолетами, когда несколько взрывов сотрясли воздух. Огромный столб дыма и огня взметнулся к небу. Самолет Николая Соседина перевернулся вверх колесами и скрылся за огненным круговоротом. Мы побежали к месту падения боевой машины. Она лежала на самом краю болота. Соседин был извлечен из — под обломков с едва заметными признаками жизни.
Потрясенный происшедшим, командир эскадрильи Новиков стоял возле санитарного У-2, специально прилетевшего из Ленинграда, и в который раз спрашивал у врача, будет ли жить Соседин. Врач пожимал плечами,
— Все зависит от организма…
Носиков сосредоточенно следил за тем, как ставили в самолет носилки, на которых лежал Соседин. Он пристально наблюдал за всем, что происходило вокруг. И разве могло прийти в голову кому — либо из нас, стоявших рядом с командиром, что завтра его не станет в живых…
А это произошло. Нелепая случайность вырвала из наших рядов замечательного человека, мастера своего дела. Новиков решил облетать восстановленный после поломки истребитель ЛАГГ-3 и потерпел катастрофу…
Но возвратимся к событиям предыдущего дня. В результате вражеского налета мы потеряли семнадцать самолетов. Сгорели шесть истребителей МИГ-3, три И-16 (включая и самолет Соседина). Те, кого мы в шутку называли нашими гостями и чьи самолеты не были замаскированы, потеряли три штурмовика ИЛ-2 и один корабельный разведчик. Сгорели два истребителя ЯК-1, приземлившиеся на аэродроме перед самым налетом. Не стало также нашего старенького У-2 и двухместного учебно — тренировочного истребителя УТИ-4. Некоторые самолеты остались неповрежденными.
Среди личного состава нашего полка пострадал один Николай Соседин, На стоянке штурмовиков погибли шесть матросов. Пытаясь спасти загоревшиеся самолеты, они бросились в охваченные пламенем кабины и выпустили в небо реактивные снаряды. Смельчаки хотели снять с замков и стокилограммовые бомбы, подвешенные под крылья штурмовиков. Но кругом полыхало пламя, и на одной из машин произошел взрыв. Бомбы других самолетов сдетонировали. В этом гигантском взрыве, волной которого был опрокинут самолет Соседина, герои погибли. Известно, что их было шестеро, этих отважных парней. Но кто они, как их фамилии, мне, к сожалению, установить не удалось.
