И вдруг меня словно огнем обжигает. Смотрю и глазам своим не верю; на крыльях СБ отчетливо видны вражеские опознавательные знаки! Резко разворачиваюсь и догоняю бомбардировщик. Он пытается уйти в сторону от меня. Знает кошка, чье мясо съела!
— Нет, не уйдешь, гадина! Твоя песенка спета!..
Но я еще не успеваю как следует прицелиться, а бомбардировщик между тем исчезает в белой пелене тумана, повисшей в районе острова Сомерс. Верхняя граница тумана всего в ста метрах от воды. Вхожу в него и думаю: «А вдруг он начинается от самой воды?.. Не нырнуть бы в залив... Но пелена тумана оказывается не толще двух-трех метров. Едва я прорываюсь сквозь нее, как вражеский стрелок дает по мне очередь. Пулевые трассы проходят рядом, а СБ снова скрывается в тумане. Я следую за ним, и стрелок вторично осыпает меня градом пуль. Бомбардировщик еще раз ныряет в туман. Он пытается спрятаться от меня. Но я вижу снизу его колеса. Они похожи на мух, бегущих по белому потолку. Беру их в прицел. Короткая очередь решает исход поединка. А тут и туман остался позади. Я отчетливо вижу: у СБ горит левый мотор. Летчик бросает машину в скольжение, пытается сорвать пламя, а высоты нет. Остаются последние считанные метры бесславного пути вражеского разведчика. И в этот момент Ефимов с Костылевым на огромной скорости проносятся над горящей машиной и зажигают ее второй двигатель. Объятый огнем СБ ударяется о каменистую отмель возле острова Сомерс и, разваливаясь на части, полыхает на прибрежных камнях.
Мы на малой высоте делаем круг над островом. Я хорошо вижу, как три солдата бегут к месту падения самолета. Один из них останавливается и поднимает руку. Завершая круг, замечаю, что он грозит нам кулаком. Должно быть, там внизу думают, что мы сбили своего. Ничего, потом разберутся...
Что ж, разобраться-то разобрались, но не сразу. Вначале с острова Сомерс поступила телеграмма, в которой говорилось, что истребители ЛаГГ-3 сбили самолет СБ. Мы еще не возвратились, а начальство уже потребовало у командира нашего полка объяснений. После посадки попало и нам за то, что мы якобы сбили свой СБ. Дело принимало крутой оборот. Мне было приказано сдать оружие.
Но вторая телеграмма внесла в дело ясность. Самолет СБ оказался вражеским разведчиком. При падении машины на камни летчик и штурман погибли, а стрелок выпал из своей машины в воду и остался жив.
Об этой телеграмме я еще не знал, когда в землянке зазвонил телефон. Кто-то так громко, что даже мне было слышно, сказал: «Верните Каберову оружие и извинитесь». Офицер, которому это было приказано, облегченно вздохнув, отчеканил «Есть!» и положил трубку на рычаг. А я молча взял со стола свой пистолет, козырнул и вышел из землянки.
Чем же все-таки объяснялось появление злополучного СБ над Финским заливом?
Противник, разумеется, ничего не знал об эвакуации военно-морской базы с Ханко, но его беспокоило затишье в боевых действиях в районе полуострова. Для разгадки тайны враг решил предпринять глубокую воздушную разведку над водами Финского залива. С этой целью и был восстановлен доставшийся противнику неисправный самолет СБ. Что касается шасси, то оно, по-видимому, оставалось неисправным и во время полета.
Однако, как это уже известно читателю, коварство обошлось врагу недешево.
Погода испортилась. Днем моросит дождь, к вечеру подмораживает. Туман белым пологом закрывает аэродром. Иногда он такой густой, что в трех шагах ничего не видно. Мы уже второй день не летаем.
Сегодня 6 ноября — канун двадцать четвертой годовщины Октября. Говорят, к нам приезжает известная певица Клавдия Шульженко, и все спешат в клуб на концерт.
Мы с Дуком только что закончили оформление праздничного номера нашей стенной газеты «За Родину!». Женька сразу же умчался к друзьям. Я намеревался идти в клуб вместе с Чепелкиным. Но и он как сквозь землю провалился. Встречаю инженера Сергеева, спрашиваю, не видел ли он Чепелкина.
— В капонире на самолете, — говорит мне Сергеев на ухо.
Прибегаю в капонир. Петро сидит в кабине. На голове у него шлемофон.
— Это что — ночное дежурство? А если нет, то по чему в клуб не идешь?
— В клуб потом. Дай послушать, В Москве торжественное собрание идет.
— А разве наша станция принимает Москву?
— Да, когда Ленинград транслирует. Я вот покрутил ручки и поймал. Правда, временами помехи.
Чепелкин выворачивает левое ухо шлемофона. Я пытаюсь слушать вместе с Петром. Но это очень неудобно. Нет, уж лучше перейти к своему самолету.
Мы с Грицаенко пускаем в ход запасной аккумулятор, тоже включаем радио и слышим знакомый голос Сталина.
В докладе речь идет о причинах наших временных неудач, о том, что фашисты еще превосходят нас в танках и что необходимо ликвидировать это преимущество врага. Сталин говорит о сущности национал-социализма, сущности гитлеровской фашистской партии. Она охарактеризована как партия врагов демократических свобод, партия средневековой реакции и черносотенных погромов...
