– Чего орешь-то? – Внезапно обиделась карга, но даже подавленный тон удался ей исключительно громко. Оставалось лишь пожалеть соседей, ухитрившихся поселиться рядом и не нашедших возможности убраться с насиженного места.
– Деньги-то есть у тебя?
– Есть. – Кивнула девушка.
Сверкнув золотым зубом, ведьма криво улыбнулась.
– С этого и надо было начинать, дуреха.
Жестом велев следовать за ней, старуха прошла внутрь. Проводив гостью на кухню, она достала из массивного и очень старого на вид шкафа с поскрипывающими створками две аляповато раскрашенные пиалы.
– Полагаю, ты знаешь мое имя? – Поинтересовалась чародейка, бодро кроша сухие листья в труху.
– Да. – Призналась Лина, устраиваясь на треногом табурете у деревянного стола, накрытого замызганной желтой скатертью. – Вы – посвященная первой ступени Эриберта.
– Ишь, какая. Даже ступень выяснила, егоза…
Загремев пузатым железным чайником, колдунья залила щедрую порцию травяной смеси кипятком. По комнате распространился приятный запах мяты, ромашки и еще каких-то неизвестных Линнет растений. Дурманящий и резкий он ухитрялся расслаблять и успокаивать, будто обращал время вспять, снимая с плеч тяготы, но оставляя самые добрые воспоминания.
– Пей. – С глухим ударом поставив настой перед девушкой, карга уселась напротив и залпом осушила собственную порцию.
– И кто же тебя, засранку, надоумил ко мне пойти? – Спросила ведьма, прищурившись.
– Дядюшка Ма. – Честно ответила девушка. Сделав небольшой глоток травника, она почувствовала разливающееся по телу легкость.
– Он очень хороший человек, хоть и иностранец. Сказал, что вы берете время от времени девушек в обучение, если они кажутся вам достаточно смышлеными. А еще сказал, что сейчас у вас ученицы нет, после того, как прошлая сбежала из-за тяжести. А еще, что вы хоть и строгая, но он сам видел, как застрявшую в ветвях птичку освободили. С серым оперением, но черным брюшком.
– А еще он ничего не сказал? – Усмехнулась старая ехидна, и Лина, энергично жестикулируя, продолжила:
– Как же, сказал, что вы сильная, но с первой ступени никогда не подниметесь, потому что перессорились с каждым вторым в Башне. А еще назвал двух волшебников, к которым можно обратиться, если вы не примете. Первый – посвященный пятого уровня Маверик, живущий на западе острова в круглом доме, а второй – толстяк Йозеф. Он только второго уровня, зато обладает невероятным талантом запечатывающей магии. Жаль только не объяснил, что это такое.
Выговорившись, довольная девушка сделала еще один глоток чудесного чая и уставилась на Эриберту, ожидая похвалы.
– Весь его талант не стоит выеденного яйца. – Желчно произнесла колдунья, забирая у Лины полупустую чашку. Долив травяного отвара, она пояснила:
– Пока этот жирдяй будет возиться со своими амулетами, его зарежут сотню раз простым кухонным ножом. Лучшее, что он сможет – не обделать перед смертью портки. Дар у него, конечно, обитателям верхних этажей на зависть, да только яиц не хватает…
– Он евнух? – Не поняла Линнет, заставив старуху закрыть лицо рукой.
– Тяжело с тобой придется… Пьешь что подают, веришь первому встречному, слова напрямую воспринимаешь… – Пробормотала карга. – В штаны я к нему не лазала, потому евнух аль нет – не знаю. С характером у пузатика беда. Есть люди со стальным хребтом, а есть слизняки с тонким ивовым прутиком. Йозеф из последних. Сломать не сломаешь, согнется сразу, но и опереться не на что. Да и мозгами Двуликий бедолагу обделил. Только и может, что всякую рухлядь магией заряжать.
– А я вот думаю, что ивовый прутик порой лучше стали. – Робко сказала девушка, надеясь, что за спор ведьма не превратит ее в лягушку. – Он же вырасти может со временем, стать толще. Зарасти, если не сильно поврежден. А железяка как ломается, так все. Конец.
– Знаешь кого-то сломанного или просто по глупости балаболишь? – Сверкнув глазами поинтересовалась Эриберта, и Лина, потупившись, кивнула.
– Отца. Когда-то веселым был, добродушным… Работящим… – Сделав несколько глубоких вздохов, она продолжила. – Крепостью занимался, следил за хозяйством, легко справлялся с любыми проблемами. А четыре года назад, когда мама умерла, изменился. Начал к бутылке прикладываться регулярно… Плюнул на обязанности, свалил дела на дядю… Выцвел на глазах… Мне иногда кажется, он ждет собственной смерти, а я не понимаю как помочь… Бесполезная…
Поднявшись со стула, старуха подошла к девушке и, неожиданно прижав ее к себе, принялась неспешно гладить по голове.
– Ну, ну, успокойся, милая. Есть вещи, которые мы не в силах поменять. Даже выучившись колдовству, мы остаемся слабыми людишками. Знаешь, очень легко уничтожать. – Мягко произнесла бабка, продолжая успокаивать готовую расплакаться Лину. – Сжигать леса, топить корабли, убивать врагов. Любой выродок может сделать хуже. Наоборот – куда сложнее. Порой совсем невозможно. Особенно если близкий теряет желание бороться. Не вини себя в том, чего не можешь изменить, дурочка.
– Предлагаете опустить руки? – Тихо спросила девушка.
– Твоя жизнь, тебе решать.
Сжав кулачки, дочь графа потупила взгляд.