— Ну, какой же это край света? Стамбул! Столица трех империй! Край света — это там, где холодно и куда не ездят поезда… и самолеты не летают. И я туда не хочу! — засмеялась она.
— Но ты ведь за своей студенткой и в холодные края бы помчалась?
— А что делать? В этом случае пришлось бы!
— Ну а я бы — за тобой, — слова его звучали более чем убедительно.
Она внимательно посмотрела в его глаза и увидела в них столько нежности и любви, что голова едва не закружилась.
— И что ты там… обнаружила? — спросил он, улыбаясь.
— Не скажу, — ответила она, уткнувшись в его плечо.
— Все, что увидела, — твое, — тихо проговорил он. — И весь я… твой… А ты — моя?
— Ну, не знаю, не знаю, — игриво ответила Надежда.
— Моя! Я знаю.
— Какой ты самоуверенный! — шутливо возмутилась она.
— Нет, — возразил он, — я не самоуверенный. Я УВЕРЕННЫЙ в том, что ты — моя половинка… Моя любимая… мое ласковое Солнышко… лисичка моя рыженькая, — его бархатный голос ласкал ее слух и душу, дарил надежду на счастье, волновал, успокаивал и убаюкивал…
«Как хорошо! — подумала она. — Но… как-то все подозрительно хорошо! Как будто на взлете… А после взлетов обычно бывают падения…» Но даже эта закравшаяся в сознание мысль не испортила ее радужного настроения.
На следующий день, после очередной дачи показаний и очных ставок, замазав следы от побоев на белых лицах, съездили в магазин «Kuzu». Надежда купила понравившуюся ранее курточку-разлетайку из тончайшей замши, которую ей на месте подогнали по фигуре. Иринке приобрели красивое кожаное нежно-голубое пальтишко. Пока девушка выбирала и примеряла наряды, Надя с удовольствием выпила стаканчик яблочного чая, любезно предложенного продавцом. На обратном пути в квартале меховых магазинов подобрали Ирине норковую шубку орехового цвета. Девушка сияла! Надежда была счастлива видеть ее радостное личико.
Они добрались до номера довольные и уставшие. Приняв душ, Надя в блаженстве растянулась на кровати, а Ира взялась примерять обновы.
Пришел Юрий, постучал в дверь.
— Ирина, мы пойдем поужинаем, — сказала Устинова.
— Идите, идите, Надежда Владимировна. А я посмотрю телевизор и буду спать, — ответила Ира, — а то у меня уже глаза слипаются!
Надежду немного смущал тот факт, что девушка догадывалась о ее взаимоотношениях с Юрием, но не было ни желания, ни сил скрывать это. Да и не видела она в этом смысла: их чувства, сквозившие во взглядах, в сиянии глаз, в интонациях голоса, в манере держаться, были слишком очевидны.
В коридоре Юрий подхватил Надежду на руки, прижал к себе, закружил…
— Я соскучился! — признался он.
Некоторое время простояли в коридоре, не в силах оторваться друг от друга.
— Ну, пойдем на прогулку, а то не отпущу.
— Пойдем.
— Давай прокатимся сегодня на кораблике по Босфору? — предложил он.
— Давай! — восторженно согласилась она.
На верхней палубе прогулочного катера еще оставались свободные места, и они направились туда. Юрий немного отстал, Надежда забеспокоилась. Вернулась и увидела его, разговаривающего с официантом бортового кафе. Но он быстро догнал любимую, и они вместе нашли удобное для созерцания окрестностей место — за столиком у правого борта. Судно еще не отчалило от берега, когда к ним подскочил широко улыбающийся официант с пышным букетом алых роз.
— Пожялуйста, — сказал он, отдавая Юрию букет.
— Спасибо! — полковник взял цветы и протянул Надежде. — Это тебе, радость моя!
— Ой!.. А что за… торжественность такая? — спросила она, бережно держа букет перед собой.
— Торжественность?.. — Юрий посмотрел на нее как-то загадочно… или ей только показалось?
Надежда уже успела больно уколоть палец, когда снова подбежал молодой человек, забрал из ее рук цветы, аккуратно развернул длинные концы и погрузил в керамическую вазу с водой, не нарушив при этом оформления букета. Еще минут через пять на их столике стояла бутылка шампанского, красовалась тарелочка с ярко-алой клубникой и сверкали на солнце два хрустальных бокала. Официант мастерски открыл бутылку и разлил пенящийся напиток.
— Пожялуйста, — улыбнулся он и удалился.
«Что бы это значило?» — недоумевала Надежда.
Судно отошло от берега и отправилось в прогулочный рейс по Босфору.
— Давай выпьем, Наденька? За нас, — предложил Юрий, поднимая бокал.
— А почему бы и нет? — ответила она.
Они выпили по глотку шампанского. Надежда заметила, что Юрий немного напряжен. Вдруг он вынул из кармана какую-то темную бумажную полоску, достал булавку…
— Вот так — пойдет? — спросил он изумленную женщину, пристегивая широкую бумажную полоску к своей, на этот раз белой с синим, рубашке поло. Полоска оказалась бумажным галстуком.
— Это что? — удивилась Надя.
— Это галстук. Импровизированный. Ладно? — ответил Юрий. — Обязательный атрибут… Не перебивай меня, пожалуйста, я и так волнуюсь.
