— Да, и сказку читал, конечно. «Мы в ответе за тех, кого приручили…» И еще у Маленького принца была такая капризная роза, которую он очень любил. И ведь она отвечала ему взаимностью, только изо всех своих ничтожных цветочных сил пыталась это скрыть! Совсем как ты, ладно?
— Маленький принц подарил летчику звезды, которые смеются, чтобы потом, глядя на небо, он представлял, будто где-то далеко-далеко Маленький принц на своей планетке-звездочке радуется от души, и летчику казалось, что все звезды смеются.
— Ах, вот ты о чем, — улыбнулся Юрий. — А тебе кто звезды подарил? — спросил он ее.
— Один французский летчик, — тихо засмеялась Надежда, — мечтатель и романтик… и поэт, хоть стихов, кажется, и не писал.
— А может быть, писал, только мы не знаем, — предположил Юрий.
— Очень даже возможно! Наверное, когда Маленький принц был счастлив, ему нравилось смотреть на звезды, и все они смеялись. А когда ему становилось грустно, то звезды плакали.
— Когда ему было грустно, он любовался закатом, — задумчиво произнес Юрий. — А ты любуешься закатом, когда тебе грустно?
— Скорее, наоборот, — когда я любуюсь закатом, почему-то становится грустно. Но мне это не мешает…
Юрий посмотрел на звезды.
— А ты слышишь? — спросил он.
— Иногда…
— Фантазерка! — снова засмеялся он.
— А давай послушаем? — предложила она.
Они остановились и молча стояли в темной безлюдной улочке, держась за руки и вглядываясь в небо.
— Смеются? — спросила она. — Ведь смеются? Ты слышишь?
— И правда, смеются, — ответил он, как будто удивляясь.
— Смеются! Словно крошечные серебряные колокольчики звенят! — воскликнула Надя, и они оба счастливо и беззаботно засмеялись.
— С тобой во что угодно поверишь! И звездный смех услышишь, — проговорил полковник, привлекая ее к себе, — если человек счастлив, то весь мир вокруг смеется и радуется, а не только звезды…
— Конечно, — согласилась Надежда.
— А еще вот: «…любовь — это когда ничего не стыдно… ничего не страшно… когда тебя не подведут и не предадут… когда верят…» — произнес он, вспоминая слова и как будто, заново открывая для себя непреложную истину. — Это ведь оттуда?
— Оттуда, — ответила она, поддаваясь его настроению.
— Как верно сказано…
…Ирина уже крепко спала, когда Надя открыла дверь своего номера. «Хорошо, пусть отдыхает. Так быстрее забудет все плохое», — подумала женщина.
В эту ночь она осталась с Юрием до утра, не задумываясь о том, «что станет говорить княгиня Марья Алексевна…», а первое, что увидела утром, проснувшись у него на плече, — его сияющие счастьем глаза, устремленные на нее.
— Доброе утро, Солнышко мое!
— Доброе утро, мой миленький!
— Ах, значит, все-таки миленький?
— Значит, все-таки да!
— Ну и разве ты не хотела бы просыпаться вот так каждое утро?
— Вопрос риторический?..
Надежде не давала покоя мысль о спрятанной валюте, о том, что надо рассказать о ней Юрию. Да и как иначе она сможет встретиться с освобожденными девушками, чтобы раздать им деньги? Она решила поговорить с ним безотлагательно.
— Юра, а где девушки, которые проходят по… нашему делу? Ну, те, которых освободили? — спросила она, когда они выходили из кафе после завтрака.
— А зачем тебе? — поинтересовался полковник.
— Юра, я должна тебе признаться…
— Признайся уже, наконец! А то я устал ждать, честное слово! — он сгреб ее в охапку и закружил.
— Юра, подожди!
— Ну вот, опять «подожди»!
— Юра, я серьезно! Послушай меня.
— Слушаю.
Они зашли в его номер.
— Я не обо всем тебе рассказала. Знаешь, мы взяли деньги в кабинете у Османа перед тем, как сбежать…
— Та-ак, — удивленно протянул мужчина.
— Вернее, это я взяла. Те деньги, которыми за нас расплачивались… и еще из сейфа. Много денег. Доллары и евро. И мы не собираемся их возвращать!
— Вот так дела! — еще больше удивился он.
— Я считаю, что эти деньги принадлежат… всем девушкам, которые были у Мехмеда. Ну, и нам с Иринкой полагается… за моральный ущерб. И за физический… По-моему, так будет справедливо! И тебе выделим вознаграждение за наше спасение от Китайца.
— Ух ты! Это, на минуточку, моя работа! Да и… мое вознаграждение гораздо ценнее бумажек, которые вы, сударыня, у этих дельцов умыкнули, — он крепко обнял Надежду.
— Юра, и еще: Китаец с Арсланом за деньгами к нам в отель приходили, — высвобождаясь из его объятий, продолжала она, — но мы не признались. А они не могут знать наверняка, что валюта у нас: Китаец был тогда без сознания. Никто не видел, — и она подробно рассказала о том, как они прятали деньги, и как их было много.
— Вот так дела! — озадаченно повторил Юрий.
— Мы какую-то часть уже истратили, — призналась Надежда, — и еще несколько пачек отправили на счета детских домов и онкологических больниц… российских… и…
— Ну, ты даешь! Доллары пачками считаешь! Что же с этим делать? — Юрий ненадолго замолчал.
