Марта села и подвинула чашку с чаем к Джози. Наверное, у американцев была какая-то врожденная неспособность заваривать хороший чай, даже если у них имелись все необходимые ингредиенты. Ее «PG Tips» выглядел таким же бездушным, как и то пойло, что они с Мэттом пили в забегаловке у статуи Свободы.
— Мне надо набраться кофеина, — сказала она, садясь напротив Джози.
— Разве это не аннулирует эффект твоей болотной жижи?
— А, ладно: поборются в желудке и сразу выяснят, кто сильней.
В свою очередь, Джози тоже отхлебнула своего варева — оно делало свое дело, несмотря на то что являло собой невзрачное подобие настоящего английского крепкого зелья.
— А ты? Как ты без Джини?
— Попробуй-ка организовать свадьбу в одиночку! — Марта скривилась. — Это ужасно.
— Устраивать свадьбу вместе с мамой — тоже не сахар. Мы с моей спорили из-за платья, фаты, торта, цветов, церкви, мест для гостей, выбора подружек невесты и, в конце концов, выбора жениха, насчет которого, надо отдать ей должное, она оказалась права. Свадьба почти сорвалась из-за того, что Дэмиен хотел надеть яркую жилетку под утренний костюм.
Марта грустно улыбнулась.
— Мне бы очень хотелось поспорить с Джини…
— Понимаю, — Джози сжала ее руку, — все будет хорошо. Я уверена в этом.
— Мы отлично повеселимся, подруга, — уверила ее Марта. — Ну, так расскажи мне, что это за красавчик, что тебя «кинул»?
— До сих пор не могу поверить. Почему мне всегда нравятся не те мужчины? Я ждала его полтора часа в ресторане, как дура, выигравшая конкурс идиоток. Он ведь казался таким заботливым и нежным. Как он мог так поступить?
— У всех заботливых и нежных мужчин в Нью-Йорке уже есть бойфренды.
— Он англичанин. Я познакомилась с ним в самолете.
— Ох уж эти англичане, они такие джентльмены!
Джози вздохнула.
— Может быть, они и были джентльменами во времена Рекса Харрисона, да только перевелись. Почти все они позволяют себе храпеть по ночам, носить гадкое нижнее белье и вонючие носки.
— Ах, прекрати, ты шутишь!
Но Джози уже вошла во вкус:
— Нисколько! Когда дело касается высоких чувств, на эволюционной лестнице большинство из них стоят ниже амеб.
— Значит, невелика потеря.
Джози сникла.
— Я думала, он другой. Не такой, как все.
— Да брось ты! Все они — одинаковые.
— Он казался приятным, смешным, добрым, неряшливым. В общем, настолько непохожим на Дэмиена, что и представить себе невозможно.
— Такой добрый, что продинамил тебя, — фыркнула Марта.
— Мне он очень понравился, Марта! А мне уже очень-очень давно никто очень-очень не нравился!
— Понравился — это хорошо. На «понравился» и остановись. Если бы ты сказала, что в него влюбилась, я бы начала волноваться.
Джози почувствовала румянец на щеках:
— Любовь — очень сильное слово.
Марта помотала головой:
— Всего каких-то шесть ничего не значащих букв…
— Да, так же, как и в «зануде», «супруге» и «супружеском долге».
— Погоди, погоди, «супружеский долг» — это целых два слова!
— Иногда он исполняется вообще без слов.
— Какая скука!
Джози вздохнула:
— Я и говорю: скучнее английского мужчины может быть только мумия из него. Надеюсь, уж ты-то нашла себе стоящего американского парня.
Марта залпом допила кофе.
— Нам надо идти, — она помахала какой-то бумажкой перед носом у Джози. — План Приготовления К Свадьбе. Шаг вправо, шаг влево — считается попыткой к побегу. А стрелки часов уже указывают в сторону салона красоты Беатрис. Мои подруги наверняка нас заждались. Парижская маска для лица и французский маникюр. Я же подумываю еще о том, чтобы попробовать в преддверье медового месяца бикини-дизайн — оформить волосы на лобке как сердечко.
Да, следовало признать: Марта, из-за того что ее мать была из Ливерпуля, а отец из Сицилии, обладала очень своеобразным чувством юмора.
Headstrong с упоением крушили своими гитарами усилители. Работники студии стояли в стороне и снисходительно улыбались. Мэтту очень хотелось, чтобы кто-нибудь сказал им, что The Who это делали и раньше, причем в более изысканном стиле и со смаком. К концу дня «Твердолобые» просто позировали с гитарами для фотографов, причем ни один из них не смог бы выудить ни одной ноты из любого инструмента, даже если бы очень этого хотел. По полу перед ним прокатился малый барабан. «Какая скукотища», — подумал Мэтт. Хотелось побыстрее взять у них интервью и отправиться домой.
И тут откуда ни возьмись вынырнула Холли Бринкман.
— Привет.
Она точно была с приветом. И под кайфом. Во всяком случае, ей было настолько же хорошо, насколько Мэтту — плохо.
