— В таком случае, возможно, идея повеселиться с Гленом не так уж и плоха. Он изменился, Джози. Джек говорит, что он очень чистый человек. Прошло много времени. Все меняется, люди меняются.
— Ты веришь тому, что говорит Джек?
— Я прислушиваюсь к его мнению.
— Он свои мнения раздает направо и налево.
— Я даже спрашивать не буду, что ты думаешь о Джеке.
— А я ничего не буду говорить.
— Тебе и не обязательно. У тебя на лбу все написано, — Марта плотнее замоталась в одеяло.
— Марта, — терпеливо начала Джози, — ты самое прекрасное создание на этой планете. Не считая, конечно, Кетрин Зету-Джонс, или Дуглас, или как ей нравится себя называть. А он… он скорее пришелец с другой планеты.
— Внешность — это еще не все. Ты сама только что сказала.
— Это все, если ты выглядишь, как Квазимодо после серьезной попойки.
— Так нечестно.
— Он похож на шарпея.
— Я люблю собак.
— При этом не обязательно выходить за них замуж.
— Джози, — вздохнула Марта, — у меня были и плейбои, и плебеи, и эстеты, и атлеты, были панки, были «танки», нуворишей — выше крыши, и потомственный магнат, и некто без гроша в кармане.
— Зато теперь у тебя некто уродливый и несносный.
— Никто не смог сделать меня счастливой.
— А Джек смог?
— Я с ним познакомилась через неделю после смерти Джини. Он вел себя замечательно. Он поддерживал меня, давал советы и всячески способствовал раскрытию моего внутреннего «я».
— А с каких пор твое внутреннее «я» закрылось?
— Я лучше понимаю себя и свои чувства с тех пор, как встретила Джека.
— Ты считаешь, это достаточная причина, чтобы выходить за него замуж?
— Я хочу ребенка, Джози. Я испытываю в своей жизни огромный дефицит, имя которому — ребенок. Я хочу возить коляску. Я хочу знать все о памперсах. Я хочу быть мамой.
— Ты делаешь это ради того, чтобы покончить с прошлым, или потому что любишь Джека?
— С тех пор как умерла Джини, во мне что-то перевернулось, и я вдруг поняла, что ничего, кроме этого, не имеет значения. Ни деньги, ни внешность, ни посещение дорогих ресторанов, ни обладание самой модной сумочкой. Я хочу ребенка, пока еще могу его заиметь, и Джек готов разделить со мной ответственность за него.
— Готов?! Марта, да ему скоро шестьдесят стукнет!
— Ему сорок восемь. Он просто не пользуется увлажняющим кремом.
— Если это результат занятий восточными боевыми искусствами, то я лучше буду лопать шоколадки «Хершис» в неограниченном количестве.
— Джози, я ведь тоже не становлюсь моложе. Что, если все мои яйцеклетки мутировали из-за чрезмерного употребления кока-колы?
— Тебе тридцать четыре, у тебя еще полно времени.
— Никогда не знаешь наверняка.
— А что, если его сперматозоиды уже не могут заплывать так далеко. Что, если все, на что они способны, — это бултыхаться на отмели? Ты бы все равно вышла за него?
Лицо Марты исказила недовольная гримаса.
— Выходить замуж для этого не обязательно. Ребенка можно зачать, имея в распоряжении баночку из-под джема и кухонную спринцовку. Ради всего святого, ты же отмечаешь День Благодарения, у тебя должна быть где-то такая штука!
— Дурацкая тема. Я хочу ребенка, рожденного в любви.
— Любовь! Вот ключевое слово, Марта.
— Он меня любит. Он меня обожает. Он мной дорожит. Он единственный человек, который предложил мне выйти замуж. Все остальные — хотели попользоваться.
— Но сама-то ты его любишь, Марта?
— Слишком поздно задаваться такими вопросами, Йо-Йо.
— Нет, Марта, если у тебя есть хоть малейшие сомнения, как раз и пробил час задаваться вопросами.
— У тебя никогда не было чувства, что ты идешь по пути, с которого нельзя свернуть? Тебе не приходило в голову, что судьба сама ведет тебя, несмотря на все твои страхи и сомнения?
— Ты говоришь о судьбе или о том, что банкет уже заказан?
— Мне надо отоспаться.
— Марта, ты его любишь?
— Джози, я чувствую, что поступаю правильно. Это удовлетворяет мои потребности.
— Ты его любишь?
Марта долго посмотрела на созвездие Ориона.
— Я его люблю, — сказала она. — А теперь — давай спать.
— Есть! — Дэмиен положил трубку и резко вскинул кулак вверх, словно хотел нанести апперкот кому-то там, наверху. Потом он удовлетворенно потер руки и смачно хлопнул в ладоши. Один билет в бизнес-классе на «Вирджин Атлантик» до Нью-Йорка влетел ему в круглую сумму, но дело того стоило. Ровно в семь утра самолет, следующий рейсом VA100, доставит его в комфорте представительского класса прямо в аэропорт JFK, то бишь имени Джона Ф. Кеннеди, а там он снова падет в объятья единственной и неповторимой Джози Флинн. Он против этого уже не возражал.
— Ты что делаешь?
Дэмиен резко обернулся.
Мелани стояла, облокотившись о косяк двери, ведущей в его кабинет. Ее волосы были взлохмачены после беспокойного сна и очень непривлекательно торчали во все стороны. На ней была короткая шелковая ночнушка; лицо выражало мрачную решимость.
Дэмиен вздохнул.
— Три часа ночи, — объявила она. — Ты собираешься ложиться спать?!
