Подопечный окинул меня скептическим взглядом, останавливаясь на коробке в руках. А я вдруг подумала: почему бы и нет? Если зайдём обратно в дом, при гостях подарить браслет, как советовал Никита, точно не получится. Сейчас же в сгущающихся сумерках пустой аллеи можно вручить Тиму всё, что угодно, и никто не будет судить.
– Тебе, – когда подопечный не ответил, я пожала плечами, лучше демонстрируя ему коробку. – Небольшой подарок. Закрой глаза и дай мне руку.
– Звучит интригующе. Надеюсь, ты не прячешь где-нибудь оружие, чтобы оттяпать мне кисть?
– Надейся, – улыбнулась я.
Тим, кажется, смягчился, перестал зря раздражаться из-за приезда Никиты. Глаза поблескивали в полутьме, в них играли смешинки, но подопечный покорно закрыл веки и протянул вперёд руку ладонью вверх. О нет, парень, я ничего тебе не отдам. Сама надену.
– Не подсматривай! – потребовала, зажимая коробку подмышкой и борясь с замочком браслета.
– Как скажете, командир, – протянул он, явно веселясь.
Спокойно позволил взять себя за руку, так и не открыв глаза, хотя явно чувствовал, что я делаю. И продолжил спокойно стоять, когда браслет уже оказался на запястье. Сел просто идеально, конечно, рядом с забавной яркой силиконкой (Боже, как он мог додуматься надеть этот браслетик вместе с лёгкой светлой рубашкой и строгими брюками?), но сути это не меняло. Как влитой – я правильно угадала с размером.
Задержала ладонь на его запястье, коснулась легонько кисти… Тимка сжал кулак, ловя мои пальцы. Да, ещё бы не угадать, когда у подопечного появилась мания хватать меня за руки!
– Подарок? – улыбнулся он, приоткрывая один глаз. – Симпатичный. Спасибо.
Сердце предательски стукнуло в ответ на улыбку, но я сдержалась, оставаясь спокойной и собранной. А после заметила, передавая ему коробочку:
– Есть ещё это.
Тим отпустил мои пальцы и заглянул под крышку, хмыкнул, доставая на свет (если плотные сумерки вообще можно назвать светом) галстук. Даже в полутьме цвет был различим. Подопечный приложил его к себе, задумчиво опустив голову.
– Вишнёвый? – он лукаво посмотрел на меня, словно уже понял задумку, но хотел услышать ответ.
– Бордовый, – фыркнула в ответ.
– Кровавый… – Тимка кивнул. – Значит, ты всё же следишь, во что я играю?
А сам такой довольный, от улыбки аж скулы сводит. И мне тоже хочется в ответ улыбаться: да, слежу, да, играю сама. Да, чёрт возьми, Никита подал прекрасную идею!
– Вам помочь облачиться, сорок седьмой? – вопросом на вопрос ответила я. И Тим рассмеялся.
Когда я завязала Тиму галстук и мы всё же зашли во двор, там было тихо, а часы уже уверяли, что сейчас пятнадцать минут одиннадцатого. Позднее время, все гости должны собраться и ждать именинника.
Но. Было. Тихо.
Когда мы миновали передние ворота, когда поторопились по тропинке к беседке, завешанной лёгкой сеткой. Первое время я пыталась вырвать ладонь из крепкой хватки Тима, чтобы его друзья не увидели, но потом… потом заметила, что друзей-то и нет. Только заставленный блюдами столик, занимающий половину беседки, поднос с прикрытым коробкой тортом на качелях, несколько стульев с мягкими подушками и одинокая лампочка, освещающая это великолепие. Всё. Ни души.
Я сглотнула, осмотрелась. И не выдержала:
– Никто не пришёл? Может, опаздывают? – завалила я Тима вопросами, пока он целенаправленно шагал к беседке. – Неужели Димка не сказал тебя, что уезжает?
Стало чертовски обидно. Но Дериглазов не мог такое скрыть, он же лучший друг…
– Сказал, – спокойно отозвался подопечный, усаживая меня на свободный стул. От сердца отлегло, но лишь слегка.
– А где тогда все? Может, их обзвонить? Или они в доме?
Я порывалась было вскочить, чтобы устроить бурную деятельность, но замерла, заметив, как вздрагивают плечи стоящего ко мне спиной подопечного. За секунду в голове пронеслась тысяча мыслей: расстроился, больно, плачет, неужели никто не пришёл? А потом раздался смех. Чёртов. Сдавленный. Смех. И я заметила, что столик сервирован на двоих.
Странное ощущение. Одновременно страшное разочарование, предвкушение чего-то неправильного – и необоснованная эйфорическая радость. Щёлкнул выключатель, беседка погрузилась во тьму вместе с подопечным, с едой, с грёбаными комарами, которые, к счастью, не могли пробраться через сетку.
– Все гости, которых я ждал, в сборе, – раздался голос Тима. – Празднуем!
И вокруг вспыхнули фейерверки. Но без шума, без огня, и не фейерверки вовсе, а разноцветные гирлянды. Яркие мерцающие огоньки, радужным шлейфом отражающиеся от сетки. Волшебный дождь из огней.
Я потеряла дар речи, забыла даже, что хотела возмутиться по поводу гостей. Так вот с чем он возился половину дня? В собственный день рождения своими руками создавал настоящую сказку? Ведь всё просто, всего лишь гирлянды, но… это слишком красиво. И слишком долго, чтобы ждать «в гости» меня одну. Он возился с проводами почти половину дня!
– Это… – пробормотала я.
– Симпатично, правда? – как ни в чём не бывало поинтересовался Тим, водружая на стол поднос с тортом и располагаясь напротив.
– Волшебно, – честно призналась я. – Но где остальные?
