У меня это просто не укладывалось в голове. Парню исполняется восемнадцать. Лето, конец июля, почти все друзья свободны и могут прийти (Димка не считается, уехал, гадёныш), так почему же их нет? Тим слишком демонстративный и богатый, чтобы не иметь друзей или хотя бы тех, кто мечтает ими стать.
– Начнём с десерта? – предложил подопечный, снимая с торта крышку. Мой вопрос он успешно проигнорировал.
– Тим!
Он прекрасно понял смысл окрика, поднял на меня укоризненный взгляд и отставил крышку в сторону. Кажется, решил действительно начать с десерта. В руках мелькнула зажигалка, чиркнула кнопочка, вспыхнул огонёк, поджигая одну из свечек. Только тогда Тим всё же отозвался:
– Димка с Джоем уехали, Стаса я звать не стал, мы не настолько помирились, – он вздохнул. – В общем, я решил так. Это запрещено?
– Нет. Конечно, нет. Но почему не вечеринка?
– Не захотел пить.
Я следила за тем, как он легко зажигает следующую свечу. Как завороженная, наблюдала за пламенем: вторая, третья… Но не смогла удержаться от вопроса:
– Но почему не пригласил одноклассников, подружек? Можно же было и с ними ничего не пить.
Я, наверное, знаю ответ. Подсознательно. Но принять его слишком сложно, даже когда подопечный отрывает взгляд от огня, отпускает кнопку зажигалки и смотрит на меня, смотрит. Пристально, внимательно, бесконечно. На торте пылает ровно семь свечей. Счастливое число?
– Захотел отпраздновать вдвоём, – ответил он обезоруживающе честно и вновь взялся за зажигалку.
Восьмая, девятая, десятая…
– Только вдвоём, – добавил Тим. – Так уютней.
Уютней? Одиннадцатая, двенадцатая, тринадцатая.
– Ну вот не надо так на меня смотреть, – подопечный покачал головой, расправляясь с последними свечами. – Ты ведь уедешь через пару дней, тогда и закачу вечеринку, если буду сильно по ним скучать. А пока хочу справить вот так. Согласна?
Восемнадцатая свеча. Последняя. Вспыхнула, пылает – пламя пляшет в легком ветерке жаркого летнего вечера. И внутри меня тоже что-то горит, пылает. Слишком обжигающе, потому что это просто неправильно, но невероятно ярко и приятно. Стоит подняться, поблагодарить подопечного и предложить позвонить Стасу с сестрой, например. Уйти и не поддаваться очарованию сверкающей гирляндами сказки, которая должна принадлежать не мне.
Но вместо этого я улыбнулась и ответила:
– Согласна. С днём рождения?
– Именно, – кивнул он.
Наверное, это огоньки затуманили мне разум, ослепили. Но праздник должен продолжаться, чтобы в голове играло: «show must go on» и всё было приторно прекрасно. Так что я потянулась к торту и поправила слегка покосившуюся свечку, случайно заляпав мизинчик кремом. «Не страшно, не побрезгует», – хмыкнула мысленно, облизывая палец.
Тим смотрел. На меня. Смотрел и улыбался. А в глазах его мерцали огоньки, как у кота, наблюдающего за новогодней ёлкой. Примерно так же Фай любовался гирляндой за пару минут до того, как свалить дерево к чёртовой матушке.
– Ну, вперёд, – предложила я, разрывая тишину и подаваясь чуть ближе к свечам.
Подопечный усмехнулся, покачал головой, замер на пару минут у самого торта и резко задул свечи, одним рывком. Запахло дымом и тёплым воском, дышать стало болезненно тяжело. Мы замерли вместе где-то над свечами, среди тонких колечек дыма, вздымающихся над тлеющими фитилями, всего в нескольких сантиметрах друг от друга, близко-близко. Взгляд глаза в глаза, ловя отблески гирлянд.
– Загадал желание? – почему-то шёпотом поинтересовалась я.
– Угу, – Тим кивнул, но взгляда не отвёл.
– Расскажешь?
– Исполню… – пробормотал он.
А потом вдруг подался вперёд, едва касаясь губами моих приоткрытых губ. На пару секунд, легко и почти невесомо, не требуя большего, не пытаясь настоять, как в прошлый раз. Просто касание, нежное и аккуратное, которое сразу же закончилось.
– Ита-ак, торт! – воскликнул подопечный, хватая со стола нож. – Мне плевать, что сладкое отбивает аппетит. Торт со сливочным сыром, вкусный, любимый и вообще… тебе какой кусочек?
– С цветочком? – неуверенно выдавила я, сглотнув.
– Отлично, сейчас будет, – покивал Тимка.
Словно, чёрт побери, ничего не случилось! А я до сих пор не могу ни дышать, ни говорить. Щёки пылают, сердце бьётся, даже голова болит, словно взрывается. От одного простого, невесомого поцелуя, к которому всё и шло. Потому что не могло быть иначе.
Но не могло быть и так. Я прекрасно это понимала, только не хотела ничего менять. Думать буду завтра, сегодня мы празднуем.
И мы праздновали, наслаждались вечером. Ели, болтали, сидели на качелях… Было как-то так легко и сказочно, словно всё это не с нами, не здесь и совсем не сейчас. Невероятная атмосфера. Даже удивительно, что ни Алевтина, ни Алексей ни разу не заглянули в сад. Надеюсь, не заглянули.
