– Ну как же, Лада, вы же гувернантка, должны меня обучать, – со смешком.
Кажется, у кого-то вдруг поднялось настроение. Никотин подействовал?
– Не всему, – устало, пряча озябшие пальцы за длинными рукавами. – И сопровождать тебя по утрам на пробежках я тоже не обязана.
– Как же? А вдруг меня обидит злой дядя, вы же должны заступиться, няня.
На этот раз даже не посмотрела на парня, хотя краем глаза приметила, что он опять оглянулся. Зато удостоверилась, что настроение у подопечного действительно превышает все мыслимые отметки: он сегодня удивительно разговорчив и ехиден. Пожалуй, можно принимать за хороший знак. Интересно, это на подопечного так приезд друга влияет или он просто начал немного… эмм… привыкать ко мне?
Как мы оказались на длинной парковой аллее, я даже не заметила, ибо была с головой поглощена мыслями о том самом приехавшем друге. Димка подал неплохую идею и даже пообещал помочь её исполнить. Сыграть с подопечным на желания… Не педагогично, конечно, зато действенно. Да и какая, к чёрту, педагогичность, когда у меня в "дитятках" числится семнадцатилетний лоб, который в делах амурных, например, соображает явно в тысячу раз лучше, чем нянька?
– Ну что, вперёд? – вывел из раздумий голос Тима.
Посмотрела на воодушевлённого парня, кивнула опасливо…
И вот тогда поняла, что попала в Ад! Стоит ли повторять, что пробежки по утрам – не моё? Даже в школе в стометровках была первой, но вот это долгое и нудное, изматывающее… Задыхаться стала уже через минуту, плетясь словно улитка. Тим, впрочем, не оставлял гувернантку одну, то забегая далеко вперёд, то возвращаясь и кружа рядом. Лёгкий, словно пёрышко, свежий и совершенно не уставший, в отличие от задыхающейся спутницы.
Всё это дико напоминало мне сценку из любимого в детстве мультфильма.
Вот и я упорно бежала вперёд, плотно сжав челюсти и стараясь не показывать собственную слабость, хотя капли пота стекали по лицу. Казалось, как и тот пёс, я тоже не в силах угнаться за спутником: лёгкие сдавливало, горло перехватывало, а сердечко колотилось так бешено… Нельзя ему перенапрягаться, врач строго наказал.
Когда каждый удар начал отдаваться в ушах, а голову словно тисками сжало, в памяти отчётливо всплыли слова кардиолога: "Танцами, как и спортом, заниматься не стоит, но пляшите, раз уж вам так неймётся. Только не перегружайте себя". Следовала ли я когда-либо этому совету? Если честно, нет, ибо никогда не считала себя больной. Ну и пусть какие-то проблемы, от них ни тепло, ни холодно!
До сих пор не считала.
Когда грудную клетку кольцом охватила боль, усиливающаяся с каждым вздохом, перед глазами начали вспыхивать мерцающие точки, а щёки охватил пожар, пришлось признать – больная. И кажется, не только мне…
– Лада, – подопечный едва успел ухватить меня за шкирку, не позволив грохнуться на асфальт дорожки. – Что с вами?
Ответить не смогла, лишь дёрнула головой, стремясь вырваться, но в глазах вновь потемнело, так что я просто-напросто осела в руках Тима. Ноги больше не держали.
– Лада! – на повышенных тонах, но голос звучит, словно через вату. – Лада, что случилось?! Блять, вы…
Меня похлопали по щекам, встряхнули, куда-то повели. Скорее всего, к лавке, потому что вскоре удалось найти опору – держаться на ногах больше не требовалось. Прохладные сильные пальцы коснулись запястья, отсчитывая пульс. Тим опять выругался, наградив меня кучей не самых лестных званий.
Правда, я всё равно не поняла большую половину – сознание уплывало, хватать воздух удавалось с трудом, он словно бы не мог протиснуться в горло. Боль всё нарастала, теперь казалось, что она пронзает всё тело.
Тим, вроде бы, звал… по имени, резко, в какой-то момент даже мягко. Наверное.
Но сознание меня уже покинуло.
Слабенькая, слабенькая Лада. Ты всё равно облажалась перед этим мальчишкой.
