В рамках дозволенного полностью

– Мить, ты дурак? М_н_е с сердцем плохо? – раздражённо. – Няньке! Сучка, блять, – сильнее распалялся он, – неужто по-человечески сказать нельзя было, что не может… – парень запнулся. – Вроде приступ, мож что другое… Валяется без сознания, выглядит, как трупак, хоть сейчас в могилу.

– Егоров! – крик друга напоминал сирену. – Ты… ты… дебил! Ты скорую вызвал?

– Вызвал.

– Таблетками её не пичкал? – опасливо.

– Она без сознания, – скептически.

– Вот и не трогай, – облегчённый вздох, – скорую жди. И так дел натворил. Знаешь, ты со своей жаждой избавиться от нянь так прибьёшь кого-нибудь в один день.

– Угу… – тихо. – Но мне не нужна опека. Может, она хоть теперь уйдёт?

Димка фыркнул, но ничего не ответил, а Тим, отключив вызов, присел на широкую кровать рядом с Ладой. Девушка вроде бы дышала, хотя всё так же рвано и неровно… Посиневшие губы были чуть приоткрыты, под глазами пролегли тёмные круги. Протянув руку, парень убрал со лба гувернантки влажные пряди тёмных волос.

Скорая всё не ехала. Было страшно.

Когда я открыла глаза, то вначале не поняла, где нахожусь. Потом только мозг заработал, а мысли собрались в кучу, и пришло осознание: лежу у себя в комнате, заботливо прикрытая одеялом. Шторы плотно задёрнуты, отчего в помещении полутьма, на тумбочке у кровати стоит стакан воды, а в кресле… с книжкой сидит Анастасия. Похоже, моё что-то читает.

– Насть… – позвала женщину, кое-как разлепив пересохшие губы.

Та мгновенно встрепенулась, подскакивая ко мне, словно курица-наседка. Помогла сесть, подала воду, всучила какую-то таблетку, заставив выпить. Пришлось послушно выполнять все наставления.

– Как я здесь оказалась? – спросила женщину, сделав пару глотков из стакана.

– Тимошка сказал, тебе плохо стало в парке, он домой тебя принёс, скорую вызвал. Боялся, что приступ случился! – долго уговаривать Настю было не нужно, она и так, кажется, мечтала всё поведать. – Я когда приехала с утра, у дверей машина больничная, а ты тут лежишь вся такая бле-едная, аж с синевой, – женщина картинно развела руками, видимо, видок у меня был ещё тот! – Врач Тима успокаивает, говорит, нормально всё, да, с сердцем плохо, но госпитализация не нужна – обморок просто. Пару укольчиков сделали, сказали, как очнёшься, отлежаться хотя бы денёк, не перенапрягаться так, да таблеточки пропить… – она многозначительно потрясла упаковкой.

Вот как значит! Я тоскливо вздохнула, откидываясь обратно на подушки. Отлежаться… Кажется, работу я позорно провалила, показав себя не с лучшей стороны. Кому нужен такой больной сотрудник?

– А что хозяева? – спросила на собственный страх и риск.

– Они… – Настя запнулась.

– Да поняла я, что больничный неоплачиваемый… – махнула рукой, возводя взгляд к потолку. – Что ещё?

Женщина цыкнула, заявляя:

– Это всё Алексей Андреевич. Алевтина-то аж в слёзы, так перепугалась, а этот говорит: "Нет, пока лежит и обязанности не исполняет, не получит ничего". И так типа не совсем справляется.

Я хмыкнула, припоминая день, когда хозяин заметил, что я "потеряла" Тима. Взгляд серых глаз, пронзающий насквозь, нахмуренные брови, резкие слова… Так что теперь удивляться смысла нет – того и следовало ожидать!

– Встану я сегодня, пусть не жадничают… – пробормотала под нос, пытаясь подняться.

– Нет-нет-нет, куда это? – возмутилась Настя, перехватывая меня и возвращая на кровать. – Денёк хоть полежи, не убудет. Время-то ещё, даже обеденного нет. Да и Тимошка так волновался, так волновался! – женщина театрально прижала руки к груди и сообщила словно бы по секрету: – Он всё время здесь просидел, рядышком, – указала на свободную половину кровати.

У меня с губ сорвался нервный смешок. Хах, да уж, конечно, так и поверила! Всё время здесь просидел, а сейчас решил уйти, вдруг замечу? Мальчишка, поди, от счастья скакал, что нянька может ласты откинуть.

Дверь отворилась с лёгким щелчком.

– Насть, можешь… – раздался знакомый голос с порога.