Летний вечер был на удивление душным, словно в преддверии грозы: лёгкий ветерок не трепал волосы, не ласкал кожу. Ни шороха, лишь в траве под балконом недружным хором заводили свою песнь кузнечики.
В крепких мужских объятиях было спокойно и уютно. Я ощущала, как сильные руки осторожно касаются спины, как дыхание парня щекочет мой висок, а сердце бьётся быстро и рвано, и не могла сдержать улыбки. Он улыбался в ответ, поглаживая меня по волосам.
Высокий и темноволосый. Я не помнила его лица, не видела и сейчас, но точно знала, что мы так давно знакомы… ему можно доверять. И можно выгибаться, сильнее прижимаясь к сильному телу, можно с наслаждением вдыхать приятный кисловатый запах одеколона, пряча лицо на груди парня, а после, запрокинув голову, чувственно и нежно прикоснуться губами к коже на шее, почувствовав, как напрягаются мышцы под пальцами и чужие руки крепче притягивают тебя к себе. Можно выдохнуть рвано, цепляясь пальцами за ткань его рубашки…
…и понять, что не стою больше. И не стояла до этого. И вокруг кромешная тишина – кузнечики больше не поют, зато слух улавливает тихое размеренное дыхание.
Сознание заполнили новые ощущения: прикосновение мягкой ткани наволочки к щеке, упругое сопротивление матраса, покалывание в онемевшей руке. Неизменными остались лишь объятия, сильные и властные, такие крепкие, что, казалось бы, из них невозможно освободиться.
А вот потом пришло понимание – и объятия превратились в кандалы, а сердце бешено застучало где-то в горле. Я резво подскочила на кровати, вырываясь из хватки парня и отскакивая на добрую пару метров подальше. Там уже замерла и затаила дыхание, присматриваясь к нему: спит… спит как убитый. Я облегчённо вздохнула и осела на пол прямо там, где стояла.
Сон. Чёрт бы побрал, это был всего лишь сон! Но стыдно-то каа-ак…
Я приложила оледеневшие от ужаса пальцы к пылающим щекам и крепко зажмурилась. Жуть, как можно было докатиться до такого? Отрубиться на одной кровати со своим подопечным, а потом – в диком сонном бреду – полезть целоваться. Фак, да как вообще после напряжённого дня может привидеться нечто настолько… эротичное? Не иначе как гадства ради!
