– Д-да… нет… – Она обхватывает голову руками. – Не знаю… Там пахло горелым, но – только тряпками, пером, шерстью… Понимаете, о чем я?
Он знает, как пахнет горелое мясо, поэтому молча кивает.
– Но мама…
Кажется, будто леди Заара вошла в транс, чего Дейн и добивался своими расспросами сперва о незначительных событиях, а теперь о трагическом происшествии.
Девушка раскачивается на месте и продолжает:
– Мама словно пыталась выбраться из своих покоев. Стены, эти обломки кровати, даже ставни и оконная решетка, даже пол – все было в крови… Ее тело… истерзано, будто она билась о стены, а потом… потом сама раздирала себя ногтями… Волосы вырваны клочьями, с лица почти содрана кожа, а еще… еще… Не уверена, но, кажется, она бросилась на уцелевший обломок. Он пронзил ее почти насквозь. Там… весь пол был… липкий…
Леди Заара всхлипывает, и Дейн протягивает ей обещанный платок, продолжая расспрашивать по возможности спокойным тоном:
– Неужели она не кричала? Почему ее никто не услышал?
– Вы будто не видели наших стен, милорд! Можно кричать во весь голос, никто не обратит внимания.
– Но вы сказали, что приказали ломать двери, когда ваша матушка не открыла дверь на ваш голос, не так ли? Следовательно, что-то расслышать можно. И наверняка в течение дня кто-то подходил к двери – та же служанка – и прислушивался, не изволила ли госпожа встать. Как она вызывала прислугу?
Дейн ощущает непривычный азарт.
– Как все – звонком. Но мама никого не звала… – Герцогиня отрывает платок от лица и смотрит на Дейна в упор. – Здесь что-то не так. Вы правы, милорд, такой шум не прошел бы незамеченным. Окно выходит на двор, днем там предостаточно народу, хоть кто-то услышал бы. И уловил запах гари… Но ничего этого не произошло. Почему?
– Мы это выясним, миледи, обещаю, – твердо говорит он, хотя и чувствует неприятный холодок где-то в основании черепа. – Думаю, ваши слуги дополнят картину, хотя я и так уже догадываюсь, что именно произошло.
– Теперь-то вы не сомневаетесь, что мама не переборщила с пыльцой? – требовательно спрашивает леди Заара.
– Не сомневаюсь. Конечно, если бы я мог исследовать ее тело, то сделал бы намного более точное заключение, но…
– Если бы я знала, что это потребуется, то заставила бы всех обождать с погребением.
– А в усыпальницу нельзя проникнуть тайно? – спрашивает он. – Понимаю, ваши люди возмутятся, если какой-то приезжий решит вскрыть гробницу, но ведь можно не сообщать никому, не так ли?
– У нас в ходу огненное погребение, милорд, – после долгой паузы произносит леди Заара. – На это сил придворного чародея хватает. Конечно, не всех так хоронят, только знатных особ, но…
Она со злостью ударяет кулаком по скамье – на камне остаются капли крови. Дейн немедленно завладевает ими – якобы неловко коснувшись рукой. Пригодится…
– Почему, к слову, вы не заподозрили этого чародея? – спрашивает он.
– Потому что он отказался даже приближаться к покоям мамы. Сказал – не представляет, что именно ее убило, но не рискнет с этим связываться. И тоже не просыхает, как Рен. Они обычно вдвоем и пьют, – невесело отвечает леди Заара. – Но Альгу хотя бы не уверял, будто мама сама отравилась. Может, он слабый маг, но не лжец. Не могу сказать, что доверяю ему, но…
– Проверить все равно нужно.
– Как вам будет угодно.
Список подозреваемых ширится на глазах, чтоб им…
– Что ж, займемся этим вашим лекарем, – говорит Дейн, вставая с жесткой скамьи. – Время не ждет.
– А… как же я? – Герцогиня удивленно смотрит на него снизу вверх.
– Вы уже рассказали мне все, что запомнили, и довольно связно.
– Но… Вы меня все-таки зачаровали!
Дейн не может сдержаться и едва заметно улыбается.
– Нет. Просто отвлек и разговорил. Это не так уж сложно.
Назавтра он будет чувствовать себя выжатой тряпкой, потому что ненавидит такие вот беседы по душам. Умеет это делать, но… это все-таки тяжело дается, что бы он ни утверждал. Особенно тому, кто вообще не любит разговаривать ни с близкими, ни тем более с незнакомцами.
Почему лорд Кервен сам не занялся герцогиней?
«Скорее всего, ему попросту было некогда, – думает Дейн. – А зачем еще нужны остальные, как не ради того, чтобы свалить на них грязную работу? То есть, конечно же, делегировать полномочия! А может, он просто прекрасно понимал, что ему Заара довериться не сможет? Выходит, из всех нас я внушаю наименьшие опасения? Похоже на то, иначе Кервен послал бы Ниориса – тот обаятельный…»
Прикасаться к лекарю – его имя Гарно – нет ни малейшего желания, но это и не обязательно, равно как и отпирать клетку.
Спрашивать его о чем-то бесполезно: Дейн попробовал и убедился, что лекарь даже назваться не может, не говоря уж о том, чтобы сказать, какой нынче день. Остается перейти к делу, и вот тут-то Дейна подстерегает первый сюрприз.
Нет, поначалу все идет нормально – он даже сказал бы, привычно, если бы занимался подобным достаточно часто. Гарно не сопротивляется, когда Дейн мягко, но непреклонно подчиняет себе его разум и начинает выискивать в нем что-то, способное указать на обстоятельства смерти матери Заары…
