— Папа вечером приедет. Все хорошо, не переживай, пожалуйста, — покачала я головой и завела машину. Но как только я уехала с паркинга, телефон начал разрываться входящими от Олега.
Я подняла трубку, когда встала на светофор.
— Вик, ну ты нормальная, нет? — только и спросил муж, заставляя меня стиснуть зубы, и я ощутила неприятный металлический привкус во рту.
— Да нормальная, я передумала. Стеша едет к няне. Реши, когда ты в следующий раз приедешь и заберёшь дочь. В противном случае каждый раз, когда она будет исчезать из кружков, я буду вызывать полицию.
Я бросила трубку, и Стеша тяжело задышала, глядя на меня искоса.
— Мам, я опять что-то не так сделала? — Спросила дочка, но я покачала головой.
— Не бери в голову. Это только между мной и папой, он просто не предупредил, что заберёт тебя. Я очень переживала, и няня очень переживала.
Стеша же только вздохнула и развернувшись к заднему сиденью потянула из кармашка бутылку с водой, пила жадно, как будто бы ей не давали как минимум полдня ни чая, ни воды, а я, добравшись до дома, вышла из машины, собрала дочь и поднялась на этаж.
Няня , встретила нас охами, вздохами заламывала руки, причитала, а я, вдруг, остановившись, поняла, что не вывожу, и надо в конце концов найти эту чёртову таблетку от головы. Пройдя в кухню, я выдвинула ящик с аптечкой, нашла обезболивающее, выпила, а потом перевела взгляд на мобильник, где по-прежнему висели неотвеченные звонки от моей свекрови.
Стеша переодевалась и готовилась к домашним заданиям.
Няня суетилась на кухне, решая, что будет на обед у дочери.
Я покачала головой и тихо произнесла:
— Я пойду поработаю в кабинете.
— Хорошо, да, конечно.
Зайдя к себе в кабинет, я закрыла дверь и села в кресло, вытащила мобильник.
— Да, мам, привет. Ты звонила? Что-то случилось? — Спросила я, тяжело дыша, сердце долбило где-то в районе яремной впадины.
— Да, случилось. Ты игнорируешь меня, ты мне не звонишь, ты до сих пор не дала ответ на мой вопрос. — Быстро залепетала свекровь, заставляя меня мысленно сжаться.
— Мам, я же тебе уже говорила, что эта ситуация неуместна.
— Вика, мне плевать на уместность ситуации. Я не собираюсь менять как-либо свою жизнь из-за того, что одному старому пердуну решилось так, что он под сраку лет хочет каких-то новых ощущений. Я по-прежнему продолжаю настаивать, что моё мнение единственное правильное и верное, и отец меня полностью поддерживает. Поэтому вы уж как-нибудь с Олегом там придите к какому-то общему знаменателю и прекратите нам на нервы действовать. Ты сама понимаешь, что не сегодня-завтра. Нам жить осталось с отцом два понедельника, а вы нам такие кульбиты устраиваете на старость лет.
— Мам, ты можешь это все высказывать Олегу? Не я была инициатором развода. Ты же прекрасно это знаешь. Не я.
— Да, не ты, не у тебя появился молодой любовник. Все прекрасно понятно. Ну, давай будем взрослыми, уравновешенными людьми, Вик, есть такое понятие, как семья. Ты могла сохранить семью, тем более ты видела, что его наличие у него, девки, никак не влияет на вашу жизнь, а я тебе скажу больше, Вика, виноватый муж безумно полезная вещь в хозяйстве. Но вместо того, чтобы пользоваться этим, ты взяла и все профукала. Так вот, пока у тебя есть возможность, пока у него там все шатко, валко и непонятно, я тебе ещё раз повторю, обычную житейскую мудрость — виноватый муж, лучшая вещь в хозяйстве. Вика, прекрати, прекрати устраивать никому ненужные слёзные истерики и поставь вопрос ребром. В конце концов возьми его за яйца!
Я оторопела, приоткрыла рот, тяжело вздохнула.
— Мам, ты о чем сейчас?
Моя мать была в вопросе нашего развода более консервативна и менее требовательна. Моей матери было достаточно того, что он какую-то девку сажал к себе в машину, ласково приобнимал её за плечико. И потом увозил в дали дальние. Моя мать в этом плане была намного более сдержанной, её интересовало только, голодаем ли мы, есть ли на что жить. И как оценки у девочек.
Моя мать осталась непредвзятой в вопросе нашего развода, потому что, как любая мать, она не хотела своей дочери чего-то плохого.
Я была ей за это благодарна.
Но свекровь у меня работала и за мою маму, и за себя.
— Я о том, Вика, хватит, поигрались в развод на полгода и достаточно, собираемся и восстанавливаем семью.
— Мам, не нужны твои многоходовки. Пожалуйста, я тебя прошу. Не надо ему говорить, что я готова его принять. Не надо мне говорить о том, что он готов прийти. Я тебя умоляю. Пойми, пожалуйста, если бы у нас все было хорошо, мы бы не разошлись.
— Господи, Вика, ну что ты наивная-то как не знаю кто. Ну, мужик, ну, захотелось ему свежего мяса. Ну что теперь с ума сходить из-за этого?
— Мам, как бы ты отреагировала, если бы папа себе такое позволил?
— Прибила бы, потом воскресила и заставила обратно жить в браке, ещё чего не хватало. Ты, значит, с ним по съёмным квартирам моталась, детей от него рожала. А сейчас все достанется какой-то молодой дурёхе. Нет, Вика, так дело не пойдёт. Реши, пожалуйста, этот вопрос, я тебя умоляю!