Свекровь бросила трубку, а я зажала пальцами глаза, казалось, как будто бы в них песок, и периодически меня ещё куда-то в зад тыкали током.
Не успела я перевести дыхание, как на экране мобильного высветился номер администратора кофейни на Пушкина.
— Алло, да, — нервно отозвалась я и прикусила губу.
— Виктория Андреевна, Виктория Андреевна, вы приедьте, пожалуйста…
— Что случилось?— Нахмурилась я, медленно вставая из-за стола.
— Знаете, тут мужчина какой-то приехал, ходит, снимает все помещение, на вопросы на мои не отвечает, я ничего по факту сделать не могу, он с кем-то созванивается, говорит о каких-то стоимостях. Меня это очень сильно пугает.
— Вызови охрану, у тебя тревожная кнопка под столом.
— Он ничего не делает. — Вздохнула администратор так протяжно, как будто бы я её на эшафот отправляла.
— Господи, да твою ж то мать, что ж происходит, — нервно выдала я и бросила трубку, вышла из кабинета и быстро пошла в сторону коридора.
— Виктория Андреевна! — Раздалось сбоку от зала, няня вышла из кладовой, держа в руках банку с печеньем бискотти. — Что-нибудь на ужин готовить?— Спросила няня, но я только покачала головой.
— Не знаю. Сами решите, пожалуйста, Вероника приедет чуть позже. Хорошо?
— Хорошо, не переживайте, у нас ещё сегодня со Стешей выход в парк. Там приехал батутный центр.
— Хорошо, хорошо, — отозвалась я нервно и, впрыгнув в балетки, подхватила сумку и вышла за дверь.
Почему все происходит всегда в один момент? Почему нельзя как-то вселенскую жопу разделить на сектора, что ли, и подбрасывать её мне кусками? Нет, она если наступает, то наступает по всем фронтам.
Я не знаю, каким образом я доехала до кофейни и никого не сшибла, сама не разбилась и к чёртовой матери не застряла нигде в пробке, но когда я оказалась на парковке, у меня адреналин бил по мозгам с такой силой, что я с трудом языком могла поворачивать, плюс головная боль вместо того, чтобы после таблетки сойти на нет, только сильнее и сильнее продолжала нагнетаться.
Я вдруг поняла, что я даже зайти не смогу в кофейню так, чтобы по мне не было видно, что меня сегодня жизнь покидала, как не знай кого.
Слезы жгли глаза, и мне думалось, что все это какой-то просто набор из грёбаной фантасмагории.
Закрыв машину, я опёрлась о капот рукой и тяжело задышала, рассматривая свои балетки: бежевые, глянцевые, остроносые.
Выдохнув, я зашла в кофейню, и мне тут же наперерез шагнул высокий широкоплечий мужчина.
— Здравствуйте, я так понимаю, вы Виктория Андреевна?
— Добрый день, — выдохнула я, рассматривая незнакомца: высокий, широкоплечий, чёрная рубашка, чёрные брюки, ремень с тяжёлой пряжкой, которая демонстративно подчёркивала область паха, зачёсанные назад, уложенные гелем волосы тёмные, что смоль, глаза пронзительно синие такие, что природе не встречался такой цвет чистой лазури, на губах паскудная ухмылка.
Слишком паскудная, которая так и шептала о том, что я знаю, что я хорош. Я знаю, что бабы от меня текут, и я этим пользуюсь. Вот такой вот я гандон, такой вот я мудак.
— Демид Покровский, — очаровательно улыбнувшись и показав белые идеальные зубы, произнёс мужчина и протянул мне ладонь.
— Не знаю ещё приятно познакомиться или как. — Произнесла я нервно, и это было явно не от хорошего воспитания, но Покровский усмехнулся и провёл мизинцем по нижней губе, словно бы стирая неуместную улыбку.
— Ну, сейчас и решим, хорошее это знакомство или как?
— Кто вы?
— Владелец сети агентств по недвижимости, вы так настоятельно и тщательно отвергали всех моих сотрудников, что мне показалось, стоит самому приехать и взглянуть на женщину, которая отказывается от предложений столь щедрых. Предложений, которые я делаю крайне редко… — на последней фразе, его голос стал ниже, и он слегка наклонился ко мне. А меня обдало его ароматом туалетной воды: лемонграсс и очень много морских нот, как будто бы я в один момент оказалась на палубе яхты.
— Я не понимаю, чего вы хотите.
— У меня есть клиент, очень статусный клиент. У вас есть помещение в аренде на главной улице города, в трех минутах от центральной площади. Мы сможем договориться.
Я качнула головой.
Нет, и дело было не в пресловутом желании повредничать, я просто не понимала, почему я должна до конца срока аренды, ещё который длился полтора года, что-то менять в своём бизнесе. В эту точку было вложено очень много рекламных кампаний. Кофейня в самом центре была почти основной, здесь была большая проходимость студентов, здесь был бизнес центр города. Поэтому у нас в дни, когда бизнес центр города кишел народом, выручка иногда была просто запредельной. У меня вся сеть иногда столько не выдавала за день, сколько отдавала мне эта кофейня на Пушкина.
Я сделала шаг в сторону и небрежно бросила.
— Не надо никаких предложений, я все равно откажусь, — быстрым шагом я двинулась в сторону своего кабинета и, почти дойдя, обернулась. — Вы можете быть свободны, Демид, — произнесла я и, зайдя внутрь, тяжело вздохнула.