Вернемся в XVII век. Большой еврейский квартал в Вильно опустел и полностью сгорел. Может, его подожгли, а скорее всего, он сгорел от «копеечной свечи» (согласно русской поговорке: «От копеечной свечи Москва сгорела» — город опустел в 1812 году перед вступлением французских войск и сгорел — тушить было некому). Православное население встречало русских с радостью. Положение Речи Посполитой ухудшалось с каждым днем. И тут летом 1655 года на поляков обрушилась новая беда.
На Речь Посполитую напали шведы, находившиеся на вершине могущества. Отношения между этими странами давно были плохими — во-первых, существовал давний династический спор, послуживший предлогом для войны, а во-вторых и главных — шведы мечтали создать панбалтийское государство, то есть сделать Балтийское море своим внутренним. Польша была им в этом препятствием. Теперь воинственный король Карл X Густав, о котором говорили, что он не уступает в военных дарованиях своему дяде Густаву II Адольфу, решил воспользоваться ситуацией.
В 1587 году на польский престол был выбран сын шведского короля Юхана III Вазы и его супруги, польской принцессы Екатерины Ягеллонки, Сигизмунд III Ваза. В 1592 году Юхан умер, и Сигизмунд унаследовал корону Швеции. Сложилась ситуация, похожая на ту, которая за двести лет до того привела к объединению Польши и Литвы. Швеции, тогда еще не столь сильной, как поколение спустя, грозило поглощение Речью Посполитой. Но этого не случилось. В 1599 году шведы низложили Сигизмунда III и объявили своим королем Карла IX, его дядю. Польские короли из династии Ваза (а после Сигизмунда III избирались еще дважды его потомки) с этим не смирились и продолжали претендовать на шведский престол. Это была надводная часть айсберга, подводной же был спор за господство на Балтике.
Вывоз хлеба, а также леса и других материалов для судостроения, польской селитры и пороха (см. гл. VII–VIII), шведских металлов и пушек[45], торговля продукцией немецких земель и подвоз в балтийские порты товаров из стран к этому морю не выходивших превратили Балтику в конце Средних веков в «мать всех коммерций». (Раньше так называли Средиземное море). А налоги с балтийской торговли шведский канцлер Оксеншерна называл золотыми копями. Естественно, все стремились этими «копями» завладеть. Для шведов балтийские налоги важны были ещё и потому, что небогатой тогда стране трудно было содержать могучую армию. (Доходов только от одной металлургии не хватало, а другие отрасли не были развиты). И в этих «копях» Стокгольм видел выход.
По всему по этому Речь Посполитая и стремительно усиливавшаяся в первой половине XVII века Швеция часто воевали и до 1655 года, о чем я уже упоминал.
Шведы начали наступление с севера. Польские войска и крупные феодалы, например, Радзивиллы, переходили на их сторону. Города сдавались без выстрела или после символического сопротивления. Говорили, что многочисленные на севере протестанты рады приходу единоверцев-шведов. Но большинство поляков просто видели в них меньшее из зол. Уж пусть станет шведский король польским тоже. Это спасет погибающую страну — ведь шведская армия считалась лучшей в мире.
