Об этом стоит сказать особо. В «Военном кодексе», введенном королем Густавом-Адольфом, запрещалось пьянство, блуд и богохульство. Наказания за мелкие проступки были гуманными, телесные наказания запрещались. Но мародерство, изнасилование и «неуважение к божественной службе» (протестантекой, конечно) каралось смертной казнью. Разумеется, все это было легче записать в уставе, чем провести в жизнь. Нарушения дисциплины случались даже во времена Густава-Адольфа, и тем более после него. Но все же это были именно отдельные случаи, а не система солдатских грабежей и насилий, как в огромном большинстве тогдашних армий.
В общем, евреи, как и очень многие в Речи Посполитой, тогда увидели в шведах меньшее из зол. Эта примирительная позиция взбесила Чернецкого — горячего польского патриота. И он, уходя из Кракова, подчистую ограбил тамошних евреев. Но это были еще цветочки. На большее у него сил пока не было. Он еще задаст евреям перца, а пока я хочу отметить вот что: с этих его действий начинается активный польский антисемитизм, ранее для широких польских кругов не характерный. Но со второй половины XVII века дела Польши пойдут все хуже, и, соответственно, поляки все хуже станут относиться к евреям. К прочим они пока еще в большинстве случаев будут терпимы. Только чешская община из Лешно (см. главу I) будет разгромлена за сотрудничество со шведами.
