Федор Федорович закурил и с досадой подумал: «Хватит об этом. Подремать бы». Но не дремалось, наплывали мысли все о том же.
«Скажи-ка человеку на улице, в театре, где-нибудь в парке, что он никудышный работник, что его надо гнать в шею — будет скандал. А с трибуны говори — безопасно. Даже если что-то и выдумал. Только изображай, что убежден в своей правоте».
Федоров вспомнил… В бухгалтерии облсельхозуправления работала женщина, пожилая и горластая. Выступала на каждом собрании. И всякий раз кого-нибудь беспощадно критиковала. Была она не очень грамотной, но умной, желчной и никого не боялась. А ее побаивались, особенно тихие, робкие люди. Даже заискивали перед ней. Выступает — в зале хохот. Раскритикованный бледнеет, краснеет, нервно ерзает в кресле, что-то выкрикивает. Несомненно, эта женщина использовала трибуну, чтобы показать себя, добиться власти над людьми, хотя бы и ничтожной. Она завела тетрадь, куда записывала недостатки и промахи в работе сослуживцев. Ее поправляли, порицали за огульную критику, но женщина не унималась. И теперь, будучи на пенсии, она продолжает выступать, поучает и критикует…
«Почему же у меня такое скверное настроение? Не предчувствие ли?» Отмахнулся: «А, чепуха!»
— Устал я, — сказал шофер.
— Отдыхай, Андрей. Приходи завтра утречком.
Заместитель председателя, она же главный агроном колхоза Екатерина Петровна Хомякова сидела у себя в кабинете. Хомякова почему-то упорно не хотела сидеть в кабинете председателя даже тогда, когда Федоров уходил в отпуск.
Екатерине Петровне тридцать восемь, а выглядит она на все пятьдесят: полное лицо с морщинами, усталая поступь. Была Хомякова на удивление спокойной и там, где надо бы сказать что-то резкое — от руководителя это иногда требуется, — ограничивалась обычными для нее деликатными фразами. У нее удивительная память. Федоров не встречал другого человека с такой цепкой, свежей памятью: знает всех колхозников по имени-отчеству, кто где живет, сколько имеет детей, чем увлекается. Может по памяти без конца перечислять цифры, факты, ничего не путая.
Всех ребятишек в деревнях знает и, конечно, они ее. На полях, на улице, на фермах заводит короткий разговор с прохожими: «Здравствуйте, Анна Павловна! Ну, как дочь растет?», «Как дела, Степан? Сколько нынче зайцев застрелил?», «Что пишет Андрей из армии?» Людям это нравится, и Екатерину Петровну уважают.
«Женщины более чутки и аккуратны, чем мы, мужчины», — подумал к чему-то Федоров.
Хомякова часто оставалась за председателя, и Федор Федорович чувствовал неловкость от того, что она работает за него, а он все ездит, где-то заседает, перед кем-то отчитывается или делится опытом.
Принесли документы, подготовленные ему на подпись бухгалтерией и инспектором по кадрам. Запрашивало сведения о работе райсельхозуправление.
«Много же требуют от нас отчетов. Особенно по зоотехнии, — подумал Федор Федорович. — Сплошной поток циркуляров и бумаг. А ведь всякая бумага тянет за собой ответную, Запрос писать проще».
Перед обедом позвонили из райсельхозуправления.
— Федор Федорович, нас интересует сохранность скота…
— Почему не звоните зоотехнику?
— Его телефон не отвечает.
— Но ведь в месячном отчете все было указано.
— Надо кое-что уточнить.
Ох, уж эти уточнения! Они тоже отнимают немало времени. Колхоз отправляет около десятка разных отчетов в месяц — в райсельхозуправление, в банк, в статистическое управление — мало ли куда. По животноводству, полеводству, о ремонте сельхозмашин, расходе горючего и о многом другом.
Разговор с райсельхозуправлением не клеился. У Федорова не было под руками нужных документов. Кроме того, надо было еще позвонить в две бригады, кое-что выяснить. Подошла Хомякова и быстро ответила на все вопросы. По памяти.
Потом он обедал, ездил в бригады. По дороге мучительно раздумывал: «Выключил ли я газ?» Последнее время его часто донимали вопросы: «Выключил ли я газ?», «Закрыл ли я дверь?», «Положил ли в сейф документы?». Возвратившись под вечер, зашел к Хомяковой, и та сообщила:
— Вас вызывают на совещание в сельхозуправление. Завтра в одиннадцать.
— Да что это такое? Я же только из района.
— Совещание у… — Хомякова назвала фамилию начальника райсельхозуправления. — Просили без опоздания.
Взглянув на хмурое лицо Федорова, Екатерина Петровна добавила с едва заметной усмешкой:
— Завтра в шесть у нас профсоюзное собрание. По плану.
Позвонил редактор районной газеты:
— Федор Федорович! Мне сказали, что вы будете в сельхозуправлении. Не смогли бы вы после совещания зайти к нам в редакцию? Наши журналисты хотели бы встретиться с вами, задать вам ряд вопросов о делах колхоза. Отчет о встрече мы дадим в газете. Ну и, естественно, снимочек. Задержитесь ненадолго.
